Место под солнцем - Полина Дашкова

– Позвони мне, когда приедешь, – попросил он, прежде чем оназахлопнула дверцу.

* * *

Дома, в пустой квартире, в полном одиночестве Катя в первыймомент как будто оглохла от тишины. И сразу поймала себя на том, что боитсясвоего сотового телефона. Сейчас он затренькает, и опять она услышит: привет,молодая вдова, или что-то в этом роде.

Она почти не сомневалась, сегодня, ранним утром, в половинепятого, говорила по телефону с убийцей. Женщина, изображавшая Свету, когдасамой Светы уже не было в живых, вероятней всего, и набросила удавку. Но изэтого разве следует, что она же выстрелила в Глеба?

Мигал огонек автоответчика. Прежде, чем прослушать записи.Катя набрала Пашин номер.

– Я уже дома.

– Я тебя люблю, – произнес он тихо, – почему-то по телефонуэто сказать легче. Можешь ничего не отвечать. Ты еще не раздумала искать тогобомжа, по-мнишь, ты рассказывала? Бориска-помоечник, кажется?

– Да, Бориска-помоечник… Завтра попытаюсь его найти.

– Мне обязательно надо быть на работе с утра и хотя бы часовдо пяти. Может, ты отложишь поиски бомжа? Я приеду к тебе, и мы займемся этимвместе.

– Спасибо, сама как-нибудь справлюсь. Если мы будем вместе,он может испугаться, подумает, вдруг ты из милиции?

– Ну, смотри, как знаешь… Если вдруг ночью опять будетзвонок, сразу потом перезванивай мне. В любое время. Не оставайся с этимкошмаром одна. Хорошо?

– Хорошо, Пашенька. Спасибо.

– Когда все кончится, мы… ладно, прости, не буду. Завтра явесь день на фирме, телефон у тебя есть.

Положив трубку. Катя подумала, что и правда с этим кошмаромнельзя оставаться наедине. И почему вдруг так вышло, что странный, молчаливыйПаша Дубровин, который ровным счетом ничего не значил для нее, вдруг оказалсяединственным человеком… Нет, вот об этом пока думать рано. Кем для нее сталПаша и что будет дальше – время покажет.

Катя включила автоответчик. Первый голос был мамин.

– Доченька, где ты? Как ты себя чувствуешь? Позвониобязательно. Потом – Маргоша.

– Катька, куда ты пропала? Мы с Константином Ивановичемужасно волнуемся, позвони, пожалуйста, как только появишься. Надо поговорить.Целуем тебя.

Да, Глеб похоронен, настало время для серьезных разговоров.Пора делить имущество. Они волнуются. Им не терпится.

Следующее сообщение оставил Лунек.

– Катя, добрый день. Это Валера. Позвони мне, надовстретиться.

Катя усмехнулась про себя, подумав, что с Луньком, вором взаконе, ей значительно проще будет обсуждать имущественные вопросы, нежели сдобрейшим родственником, Константином Ивановичем Калашниковым.

На пленке осталось последнее сообщение.

– Здравствуй, Катюша. Это Егор Баринов. Я не стану выражатьтебе соболезнования, ты, наверное, вдоволь наслушалась. Мне надо встретиться стобой по возможности скорей. Не надеюсь, что позвонишь мне, поэтому, прости,буду беспокоить тебя звонками, пока не застану. Обнимаю тебя, девочка.

– Вот только Егора Баринова мне сейчас не хватало, –пробормотала Катя. – «Обнимаю тебя, девочка»… Очень трогательно. Интересно, чтоему надо?

Она перезвонила родителям, сказала, что чувствует себянормально, пожелала им спокойной ночи. Потом перезвонила Валере на сотовый.

– Какие у тебя планы на завтра? – спросил Валера и, недождавшись ответа, сообщил:

– Митяй заедет за тобой к десяти утра.

– Валер, давай чуть позже, к одиннадцати. Я хочу выспаться,и потом мне, как в «Бриллиантовой руке», перед визитом к шефу надо принятьванну, выпить чашечку кофе.

– Будет тебе и ко-офе, и какава с чаем. Нет, Катя, Митяйзаедет в десять. Позавтракаешь у меня. Разговор серьезный и срочный. Слушай, тыпочему смурная такая?

– А что, очень заметно?

– Ты мрачней, чем была на похоронах.

– Да понимаешь, в морге сегодня была, – неожиданно для себясообщила Катя, – так получилось, попала на опознание. Тоже убийство, только невыстрел, а удавка.

– О Господи, Катюха, это что за новости?

– Давай завтра, Валер, ладно? Сейчас сил нет объяснять.

– Завтра – подробности, а сейчас в двух словах, – жесткосказал Лунек.

– Ну, помнишь, вчера, когда мы стояли на лестнице, приехалапожилая поддатая женщина?

– Помню. Дальше?

– Ее дочь, Светлана, пропала в субботу. Я с детства знаюобеих, сегодня позвонила поинтересоваться, как дела. Дела оказались плохи,пришлось подъехать, сходить с этой женщиной в районное отделение милиции. Нодаже заявления писать не пришлось, сразу выяснилось, что дочь ее нашли мертвойна пустыре.

– Та-ак, – задумчиво протянул Валера, – интересные дела. Какфамилия?

– Петровы. Элла Анатольевна и Светлана. Милиция считает, этобыло ограбление.

– Света Петрова… массажистка… – медленно проговорил Лунек.

– Ты что, знаешь ее? – удивилась Катя.

– Когда, говоришь, ее замочили? – ответил Лунек вопросом навопрос.

– В субботу вечером. Вернее, ночью. Валер, если тебедействительно интересно, я завтра расскажу все подробно, ладно? Я устала;перенервничала сильно, у меня язык заплетается. Представляешь, каково бытьрядом с матерью, которая узнала, что убили ее единственного ребенка?

– Ты с ней одна была? – внезапно спросил Лунек.

– Слава Богу, нет.

– А с кем?

Возникла неприятная пауза.

– Ладно, не напрягайся, – мягко сказал Лунек, – про ПавликаДубровина я уже знаю. Ты ведь с ним ездила к этой Петровой?

– Валер, прости, ты что, «хвоста» ко мне приставил? – нервноусмехнулась Катя.

– Ну зачем? – усмехнулся он в ответ. – Ты и так вся как наладошке.

– На чьей же ладошке? – весело поинтересовалась Катя.

– На моей, конечно, – рассмеялся в ответ Лунек.

– Спасибо, это приятно.

Попрощавшись и положив трубку, Катя выключила оба телефона,отправилась в свою комнату, скинула юбку, натянула на колготки толстыешерстяные гольфы, поставила компакт-диск с вокальными джазовыми импровизациямиНэнси Уилсон и принялась разминаться. Сначала партерный экзерсис, хотя быежедневный минимум – сорок минут, несмотря на усталость и взвинченность. Потом– станок, тоже не меньше сорока минут. Если хватит сил, надо повторить кусок изсвоей партии в новом балете, который начали репетировать, даже названия ещенет, только рабочее, условное – «Сладкие шестидесятые». Композиция на темышлягеров начала шестидесятых, смешная и грустная, основанная на характерномтанце.