Место под солнцем - Полина Дашкова

– Чего? – не понял Богданов. – Какая железа?

– Грудь у нее отрезали правую, – спокойно объяснила Орлова,– по этой примете найти молодую женщину в больнице не так сложно… Вы хотя быподскажите, куда нам обратиться, как вообще поступить в подобной ситуации.

«В больнице, – горько усмехнулся про себя Богданов, тут жевспомнив утренний труп на пустыре, – в морге уже ваша Светлана. Ох, сейчас матьвой поднимет. Ведь точно она. Высокая блондинка, джинсы, белый свитер пушистый,на вид чуть за тридцать…»

– Подождите здесь одну минуточку. – Он встал и направилсявглубь по коридору, в кабинет, где сидели оперативники.

По дороге, мельком взглянув на пожилую тетку, заметил, какона побледнела. Почувствовала, видно. Елки, сейчас придется отправлять ее наопознание в морг. Философское отношение к жизни в подобных ситуациях Богдановупредательски отказывало.

Узнав, что сейчас предстоит отправиться в морг, опознатьтруп, Элла Анатольевна судорожно сглотнула и вцепилась в Катину руку.

– Было бы хорошо, – сказал опер из криминального отдела,которому дежурный со спокойным сердцем передал на руки всю троицу, – было быхорошо, если б вы поехали с нами.

– Да, разумеется, – кивнул Паша.

Еще полчаса, пока они ехали в Пашиной машине вместе смолчаливым опером, для Эллы Анатольевны ее дочь была жива.

Катя никогда не бывала в морге, только в кино виделапрозекторскую, цинковые столы, тела на столах. Когда откинули простыню смертвого лица Светы Петровой, она изо всех сил старалась держать себя в руках.Она думала о том, что Элле Анатольевне сейчас значительно хуже и о собственныхэмоциях лучше забыть.

– Да, это Светлана, – прошелестела посиневшими губами ЭллаАнатольевна. – Что у нее с шеей?

– Странгуляционная полоса. След удавки, – объяснила врач,полная молодая женщина в зеленом халате.

Слова типа «держитесь», «постарайтесь успокоиться» звучалибы глупо, а потому их никто не произносил. Элле Анатольевне отдали Светинусумку, вещи, которые были на ней надеты. Она прижала к груди пакет и застыла,глядя в одну точку.

– По официальному заключению, смерть наступила в результатеасфиксии, механического удушения. Никаких повреждений на теле не обнаружено,нет следов борьбы. Предварительная версия – убийство с целью ограбления, –монотонным официальным голосом сообщил опер. – Элла Анатольевна, вы сейчас всостоянии ответить на мои вопросы?

Петрова уверенно кивнула, покачнулась и стала медленнозаваливаться на Катю, которая держала ее под руку. Паша успел вовремяподхватить.

– Ничего страшного, обморок, – сообщила патологоанатом,присутствовавшая при опознании, и поднесла к лицу Петровой вату с нашатырем.

Бомж Бориска проснулся поздно, в веселом волнении. Давно такславно не высыпался. Обычно Сивка будила чуть свет, а тут, в тайном подвале,дрыхни в свое удовольствие, валяйся хоть целый день. Никто слова не скажет.

Часов у него не было, но он давно научился чувствовать времяс точностью до десяти минут. Сейчас минуты тянулись медленно, занять их былонечем. Вылезать до темноты он не рисковал, валялся на своей лежаночке, смолилохнарики, которых у него был целый карман, кашлял, почесывал вшивую голову,шугал крыс.

Иногда начинал дремать и ясно видел во сне тихийподмосковный лесок, где в июле много земляники, выйдешь на опушку – в глазахкрасно от крупных ягод. У кряжистых пней торчат тесными стайкями рыжиекрепенькие лисички которые так вкусно поджарить со сметанкой.

У опушки изба-пятистенок, обязательно с беленой русскойпечкой, с погребом, где хранится соленое сало в чистых тряпицах и целая бочкапупырчатых крепеньких огурцов, а на скатерти, на большом столе посреди избы,всегда есть бутылка перцовки.

Все это Бориска видел ясно, отчетливо, как будто фильмсмотрел по цветному телевизору. И особенно живо представлялась ему румянаядобрая баба. Подперев щеку круглой полной рукой, она задумчиво глядела наБориску голубыми ласковыми глазами.

Она не станет драться, как Сивка, будет щи варить, кваситькапусту, хрустящую, с клюковкой, и петь хорошие народные песни, такие, чтобыбрали задушу.

Бориска в настоящей деревне никогда не бывал, но из раннегодетства, совсем из другой жизни, остались обрывки красивых воспоминаний опоездках на лето к какой-то двоюродной тетке на Тамбовщину. Из этих обрывковсложилась сама собой сладкая пастораль. А как там, в заброшенной деревнеУдальцово, сложится все на самом деле, об этом московскому бомжу Бориске думатьвовсе не хотелось.

За пыльным подвальным окном стало темнеть. Бориска решилбольше не спать, потянулся с хрустом, сполз со своей лежаночки, походил поподвалу, чтобы размять затекшие от долгого безделья конечности. Сейчас хорошобы выпить. Хорошо бы, да нечего. Сам о себе не подумаешь – никто не подумает.Не оставил он вчера ночью ни глоточка. Однако можно и перетерпеть. Оно дажекак-то спокойней – идти на встречу с убийцей трезвым как стеклышко. Все-такиубийца. А с другой стороны, как же не выпить по такому случаю? Хотя бы дляхрабрости.

Так, обсуждая с самим собой сложный, но чисто теоретическийвопрос, хорошо было бы выпить сейчас или нет, Бориска скоротал еще полторачаса.

Наконец настала полночь. Он тихонько вылез из подвала,сгорбившись, вжав голову в плечи, прошмыгнул в тот самый двор со сказочнымдомиком, песочницей и глухим, но проломленным в одном месте забором.

Ждать пришлось совсем недолго. Не прошло и получаса, какмелькнула знакомая тень. Бориска затаил дыхание, он решил сначала понаблюдатьза убийцей на всякий случай. Сердце билось гулко, часто, Бориске не терпелось,но он ждал, пока убийца сядет на лавочку у забора.

Убийца огляделся по сторонам, не спеша прошелся отсказочного домика до песочницы, повернул голову к ярко освещенному подъезду. Изподъезда выходили люди, двое мужчин и женщина. Они довольно громкоразговаривали, женщина смеялась. Вероятно, были у кого-то в гостях.

Убийца быстро отступил в темноту, к той самой скамейке узабора. Веселая компания загрузилась в машину и укатила. Двор опустел. ДоБориски донесся запах сигаретного дыма. Убийца сел на скамейку и спокойнозакурил. Бориска отодвинул доску, вылез сквозь дыру в заборе, бесшумно подошели сел рядом.

– Деньги с собой? – спросил он хриплым шепотом.

– Привет, доброжелатель. Выпить хочешь?

– Некогда мне. Давай деньги, и гуд бай, – буркнул Бориска,однако от предложения выпить у него защекотало в носу.

И правда, выпить очень хотелось. Весь день во рту ни капли,а нервничать всухомятку несладко.