Бывшая жена - Урсула Пэрротт

Приятная соль для ванны. Прекрасное белье из искусственного шелка ласкало кожу. Жизнь прежде была полна таких восхитительных ощущений. Почему же не порадоваться тому, что от этого осталось? Доктор должен был зайти за мной в десять. Питер ушел на работу.

Я сказала ему:

– Сегодня утром сделаю аборт.

Он сказал:

– Твое дело. Надеюсь, тебе будет не слишком плохо.

Я подумала: «Неужели такими останутся последние слова Питера в моей жизни?»

Хотелось по мере сил порадовать своим внешним видом необычайно доброго доктора. Тоник для кожи, кольдкрем, румяна, пудра, губная помада. Глаза у меня огромные, серые в обрамлении густых черных ресниц. Кожа на удивление белая, учитывая черноту моих прямых волос.

Интересно, действительно ли мой прапрадед закрутил роман с индианкой? Хотелось бы знать, хорошо ли он к ней относился.

Черные волосы, черные брови, прекрасные, очень белые плечи. Но много ли мне было от этого толку? Однако же больше, чем от всего остального.

«Женщина. Рост пять футов и один дюйм. Вес сто десять фунтов…» Не появятся ли обо мне вскорости эти слова в газетах среди сообщений о ежедневных смертях в результате несчастных случаев?.. Вероятно, нет.

Но пока я еще могу стать предметом гордости для молодого доктора, который так обо мне печется. Для этого я надела оригинальный костюм от Джейн Реньи. Купила его у самой Джейн за сущую ерунду в благодарность за пару рекламных текстов в журнале «Что носят женщины». Мягкий серый твид, воротник из серого волчьего меха, отороченные им же широкие манжеты. Кремовая блузка с красным кантом в тон плотно сидящей шляпке. Блестящая плоская сумочка. Ярко-алый с синим шейный платок. Перчатки цвета серый мокко, совпадающие с цветом моих чулок. И черные спортивные туфли из черной змеиной кожи. Маленькое, стройное, изысканное и очень стильное молодое создание.

«Возможно, я нечиста, – пронеслось в голове, – но, слава небесам, выгляжу безупречно».

Без пяти десять. Найти синий носовой платок, который совпадет цветом с шейным. Так ли уж это важно? А что важно? Малютка Патрик, крохотный, сладкий, с розовыми губками, умер, стоило матери от него уехать. Все это сантименты! Этот не доживет даже до того, чтобы умереть.

Немного духов на носовой платок и на волосы. Эссенция гардении. Дневной ненавязчивый аромат.

Питер, Питер…

Звонок в дверь. Служанка открыла.

– Доктор, мэм.

– Передай ему, Нора: выйду через минуту.

Сумочка, деньги, перчатки.

– Доброе утро, доктор.

– Вы прекрасно выглядите. Надеюсь, не очень волнуетесь?

(Черт! Да я просто чувствую себя мертвой!)

– Совсем нет, доктор. Ну, в путь?

В такси.

– Вы с этим справитесь. Вы относитесь к тому здоровому типу людей, с нормальной эндокринной системой, которые многое могут перенести без всяких осложнений. Мне интересно было бы понаблюдать потом за вашим состоянием. Прозвучит, может, несколько неэтично, но, если вы расстанетесь с мужем, я бы хотел, чтобы вы мне время от времени о себе сообщали. Вы так молоды. Целая жизнь впереди. И она много чего вам готовит.

(Не склонен ли он читать нотации?)

Он продолжил:

– Когда вы чуть-чуть придете в себя после этой прискорбной истории, счел бы очень лестной для себя привилегией иногда с вами ужинать. Не стесняйтесь. Звоните в любое время. Мне это доставит огромное удовольствие.

(Какой милый молодой человек. И достаточно привлекательный. Питер, Питер, ты хоть немного обо мне думаешь? Хоть на пять минут вспомнил посреди писанины для «Сити ньюз»?)

– Доктор, не возражаете, если я вас спрошу: это очень долго продлится?

– Максимум двадцать минут. И настоятельный вам совет: не соглашайтесь на газ, если в силах и без него сохранить спокойствие. Сердце…

– Как скажете, доктор. – (Хотела бы я ребенка? Вот уж нет смысла теперь об этом размышлять.) – Вы, доктор, необычайно добры. Я это очень ценю. С нетерпением буду ждать, когда однажды, очень скоро, смогу поужинать с вами, если у вас найдется для меня время.

Он просиял. Мой твидовый костюм превосходен, а кожа достаточно бела для того, чтобы алая шляпка хорошо смотрелась, – как удачно.

Мы приехали.

– Теперь помните: я буду рядом, а для вас через полчаса все закончится.

(К тому времени стану трупом? Возможно. Патрисия, не теряй самообладания. Говорят, в одном только Чикаго таких операций делают по тысяче в день.)

Унылая приемная. Диван и кресла обиты зеленым плюшем. И ни одного журнала. Полагаю, здесь пациенткам предоставляли возможность как следует поразмыслить. Дверь кабинета скрыта задернутой занавеской. Кадка с засохшей пальмой.

Мой доктор держит меня за руку. В этом жесте нет ничего личного, но меня он очень поддерживает. Входят мужчина и девушка. На ней дешевая одежда, купленная на Бауэри[2], но она все равно прекрасна. Светловолосый ребенок с испуганным лицом. Совсем юная. Не больше семнадцати.

На провожатого своего смотрит как на посланца небес. Он тоже довольно мил и тоже очень молод. От силы двадцать один. Синеглазый еврей в приталенном пиджачке.

Доктор мне (очень тихо):

– Эта девушка совсем дитя. Такие места меня несколько угнетают. А… Доктор Коэн… Моя пациентка…

Прекрасный твид производит на доктора Коэна впечатление. Какое суровое у него лицо! Руки, однако, очень чистые и внушают доверие.

– Проходите сюда.

(Сомнительная приемная определенно для камуфляжа. В операционной стерильная чистота. Именно так, ручаюсь. Пять кроватей в глубине комнаты. Медсестра, очень хорошенькая. Стопка чего-то вроде лавандовых кимоно. Интересно, лавандовый цвет выбран с каким-то значением или просто такие попались по наиболее выгодной цене на распродаже? Сестра мне вручает одно. Даю ей десять долларов. Она довольна.)

– Не бойтесь, мадам. Слышала, ваш доктор посоветовал вам отказаться от газа. На самом деле, это разумно.

– Можно, сестра, я буду держать вас за руку?

– Конечно, милая.

Я стиснула зубы. Началось.

* * *

Кровать очень удобная. Вот и мой доктор. Думаю, какие слова уместны в этой ситуации. Может, что-то вроде: «Я жива, и мне это безразлично».

– Не утруждайте себя разговором. Вы очень храбры при такой-то молодости. – (Из-за того, что не стала плакать, когда отвратительный этот доктор отпустил шуточку насчет «расплаты за удовольствие».) – Я сейчас сделаю вам укол. Постарайтесь заснуть. Вернусь через два часа и отвезу вас домой.

Он ушел.

Просто отдыхать и ни о чем не думать. Вот юное дитя со светлыми волосами очень медленно раздевается, готовясь надеть лавандовое кимоно. Сейчас что-то спросит.

– Скажите, это очень больно?

(Помоги этой девчушке!)

– Не особенно, моя дорогая, и быстро закончится.

Какая у нее ярко-желтая сорочка! Потрясающая. И фигура красивая, хотя и недоразвившаяся. Она страшно напугана. Так медленно раздевается. Хочет еще поговорить. Нет, я