Бывшая жена - Урсула Пэрротт

расплакаться, но это длится только минуту… Утиные яйца вполне сгодятся для доктора. Других все равно нет. Вкуснее всего они в виде омлета со сливками и сухариками либо в виде яиц пашот.

– Доброе утро, Патрисия. Ты выглядишь очень свежо.

– Гимнастику сделала.

– То есть «Mens sana»?..

(Держись, пока он целует тебя! Считай овец! Только бы поцелуй не слишком затягивался!)

Он оказался куда проницательнее, чем я думала.

– У тебя посттрамватическое расстройство. Мне жаль, дорогая.

– Да все нормально. Просто немного, как говорил мой муж… дерганая.

– Вполне объяснимо. А не найдется ли у тебя, случайно, Патрисия, такого мужского аксессуара, как бритва?

– Золотая и ничтожно маленькая. На моем туалетном столике. Сейчас принесу. Подойдет тебе?

(Пит брился длинным опасным лезвием. Тем самым, которым я собиралась порезать себе запястья. Оно уехало вместе с другими его вещами… Ванная неожиданно стала совсем женской.)

За завтраком доктор не выходил за рамки медицинских тем. Витамины, железы внутренней секреции и так далее. Удивительно проницательный человек.

Даже утиные яйца ему понравились.

Вызов по телефону такси из «Бревурта», а затем:

– Я хочу быть тактичным. Подожду, когда ты позвонишь мне сама, Патрисия. Иначе боюсь показаться тебе навязчивым.

Я ответила ему улыбкой. Надеюсь, что дружелюбной.

– Я все же несколько старше… и хотел бы дать тебе маленький совет, позволишь?.. Ну или, точнее, предостеречь тебя.

– Конечно, доктор. Мне жаль, что сегодня утром я веду себя так по-детски.

– Совсем нет. Возможно, ты не осознаешь, что, расставшись с мужем, ты оказалась, при такой своей молодости и потрясающей привлекательности, в глазах мужчин самой прекрасной добычей. Потом ты привыкнешь к этому и приспособишься, однако на первых порах тебе будет трудно…

(Ну и сколько времени он собирается мне читать лекцию о психологии полов? Я не тороплю его. Он был ведь так добр ко мне. Но где же совет? Звонок в дверь. Наверное, его таксист.)

– Постарайся не забывать, что время лечит, – пусть это банальность, зато совершенная правда.

(Единственное, значит, средство, которое медицина может мне предложить. Вот только сколько времени потребуется, хотелось бы знать.)

– Пожалуйста, подождите минутку снаружи. – И мне: – Главное, не принимай слишком близко к сердцу, Патрисия. – Он улыбнулся, затем очень проникновенно сказал: – Это была одна из самых приятных ночей в моей жизни.

Он взял шляпу. Воздержавшись от поцелуя, протянул мне руку. Я в ответ испытала настолько пылкую благодарность, что у меня получилось по-настоящему весело улыбнуться ему и сказать абсолютную на тот момент правду:

– Рада, что ты у меня остался вчера.

– Буду надеяться, ты позвонишь, Патрисия.

Дверь захлопнулась. Какой же он милый и понимающий человек.

Я знала, что никогда больше не позвоню. Никогда не стану встречаться с ним. И он это прекрасно понял.

* * *

Телефонный звонок от Люсии. Очень красивой Люсии. Бывшей жены человека по имени Арчибальд. Арчи я видела лишь однажды, а Люсию знала по клубу рекламщиков. Похоже, последнее время ее интерес ко мне возрос. Насколько я понимала, из-за моих проблем, которые у персонала универмагов именуются «семейными».

– Я слышала от друга Рики, что Рики и твой муж праздновали прошлым вечером в Йельском клубе возвращение твоего мужа к холостой жизни.

– Не удивляюсь, Люсия. Он ушел от меня вчера перед ужином.

Короткая пауза.

– Как ты себя чувствуешь?

– Да вроде нормально.

(Дикость, что каждый теперь меня спрашивает, как я себя чувствую. Будто бы выздоравливаю после тифа.)

– Давай выпьем вместе чая?

– С удовольствием.

– И, Пет, бывшая жена – это совсем не плохо, когда привыкнешь. Мне моя жизнь вполне нравится.

– Расскажи мне про это за чаем.

– Идет.

Бывшая жена… Бывшая жена Питера надевает бобровую шубу, свежие белые перчатки… Ощущать себя бывшей женой Питера невыносимо.

В последних лучах вечернего воскресного солнца бывшая жена Питера быстро идет из центра города сквозь толпы людей, которые рассчитывают прийти в себя после слишком обильного ужина, одолев пешком несколько кварталов Пятой авеню. (Лица мужчин, провожающих меня взглядами, убеждают, что выгляжу я хорошо – скорее всего, не хуже, чем выглядела на прошлой неделе и буду выглядеть на следующей, и в течение следующих пяти лет, а возможно, и дольше, если продолжу занятия спортом. Интересно, через пять или десять лет оставит ли меня мечта встретить за каким-нибудь поворотом какой-нибудь улицы Питера?)

Парк-авеню.

Люсия – рыжеволосая мадонна с овальным лицом. Платье из черного бархата. Фигура гораздо стройнее, чем у Мадонны Тициана. Нечто среднее между женщинами Тициана и Бёрн-Джонса[5].

– Пет, я тебе закажу вместо чая виски со льдом.

– Люсия… только не деликатничай, а на самом деле скажи… После такого возможно ли прийти в себя?

Она потягивала виски со льдом, зажав между пальцами сигарету. Взгляд на меня. Сначала сочувственный, а затем оценивающий. Улыбка девчонки-сорванца, такая странная на этом прекрасном лице. Словно я показалась ей очень смешной. И никакого ответа.

– Значит, справиться невозможно, да?

Она резким жестом швырнула в камин сигарету.

– Осмелюсь сделать предсказание: через три года ты не вспомнишь цвет его глаз.

– Это утешает.

– Ты так думаешь? – сказала Люсия.

V

Мне было пора возвращаться домой. Люсии наверняка предстоял с кем-то ужин. Но мне не хотелось уходить. Не хотелось больше ни одной ночи и даже ни одного часа провести в квартире, которая была моей и Пита. Люсия сказала:

– Пойдем наверх. Хочу тебе кое-что показать.

Маленькая двухуровневая квартира на последних этажах. Люсия провела меня по ней. Большие комнаты и ванна – на нижнем и верхнем уровне. Уровни соединены интересной внутренней лестницей. Вид из всех окон типично манхэттенский: куда ни глянь, всюду что-нибудь строится.

– Если ты не против, могла бы здесь со мной пожить; нам это место вполне по карману. Я в любом случае решила найти себе соседку, при условии, что она не станет лишать меня личного пространства.

Я с покорностью, впрочем, довольно приятной, сдалась. Мне все равно было нужно куда-то переезжать, а Люсия мне нравилась. Почему бы и нет?

– Ты должна быть осторожной, Люсия. Иначе так и привыкнешь спешить на выручку каждому бессловесно страждущему существу.

Она рассмеялась:

– Ты действительно какое-то время будешь бессловесной, Пет. Знаю: сама была такой… А сейчас мне пора надеть шляпу. Чеко вот-вот придет. Тебе лучше остаться здесь сегодня. Там есть кекс с изюмом. Если захочешь что-нибудь посущественнее, выйди, купи сама. Зачем ждать дома звонка от своего мужа? Он не позвонит… Я вернусь поздно. Спать можешь на этой кушетке, она раскладывается. Или на маленьком диване. Кстати, Патрисия, у тебя есть своя раскладная кушетка? Без нее дом бывшей жены нельзя