Эмиссар - Виктор Коллингвуд

— Буду ждать, — ответил моряк. — Расскажете, что узнали.

Разговор с промышленником устроили в доме возле гавани, где мне предложили чай. Хозяин, Яков, оказался сухим пожилым человеком с криво сросшимся пальцем. Наливая кипяток, он придерживал крышку чайника здоровой рукой. Промышленник уже знал, о чём я хочу расспросить, и встретил без обычных долгих любезностей.

— Из Охотска идёте, Ваше сиятельство?

— Оттуда. Теперь вот хочу с китами разобраться.

— Здешние только выброшенных и режут. Как море принесёт — кому повезёт, тот и берёт. Иногда лодками ещё на воде успевают подойти.

— Про это слышал. А самим добывать?

Я рассказал о встреченных у Лопатки охотниках. Собеседник подтвердил, что на юге такой способ известен, и принялся объяснять, на какой берег чаще приносит туши. Но мне эти сведения были бесполезны, всё равно такое мясо японцам не продать!

— Яков, мне ждать не годится. Судно денег стоит каждый день. Если отправлю его на промысел, оно должно привезти добычу. Капитану и команде простаивать тоже невыгодно: жалованье составляет меньше половины их доходов, им нужна премия за добычу!

Промышленник усмехнулся, наливая себе чай.

— Всё привезти никто не пообещает, разве что пустобрёх какой. Это — море!

— Это понятно. Но к гарпуну-то можно верёвку привязать? Чтоб после удара не терять?

— Так чукчи бьют. На севере.

Вот теперь я придвинулся к столу.

— Сами видели?

— При деле не был. С людьми, которые у них жили, говорил. Привозили оттуда и носки гарпунные. С ремнём. В звере носок повернётся — назад его так просто не вытащишь.

Он взял со стола ложку, прикрыл её ладонью и потянул за ручку. Затем развернул поперёк. Наглядно, ничего не скажешь.

— К нему долгий ремень. В байдаре складен, чтобы свободно уходил. Кит нырнёт — отпускают. Выйдет — подгребают ближе, ещё бьют.

— Лодку за собой таскает?

— Таскает. Байдары у них большие. По нескольку вместе ходят. Пузырь яркий привязывают, чтобы видеть, куда зверь ушёл.

Постепенно выяснялась вполне разумная последовательность. К добыче оставались привязаны, следили за ней, повторяли удары. Когда она слабела, можно было приблизиться и добить. Для этого служило другое оружие, старик назвал его копьём.

Сразу наглухо, стало быть, и у них не всегда получалось. Но кит хотя бы не отправлялся умирать в неизвестном направлении. Между ударом и разделкой работали люди, умеющие довести дело до конца.

Мне нужны были именно такие.

— Где этих охотников искать? — спросил я.

Яков перечислил несколько северных берегов и заливов. В названиях я путался, поэтому достал бумагу и попросил повторить. Он заметил мою спешку, но вместо нового рассказа указал пальцем на окно, за которым по стеклу ползла мокрая снежная крупа.

— Только нынче поздно, Ваше сиятельство. Пока туда дойдёте, ещё похолодает. А вам, я слышал, ещё на Ситку нужно поспеть.

— Охоту всю зиму ведут?

— Где вода открыта, и зверь есть, там промышляют. А где лёд встанет, лодкой не выйдешь. Точное место знать надо. Лучше у тех спросить, кто туда недавно ходил.

Хотя бы не хвастался, что знает весь северный берег. Я был ему благодарен уже за это!

— Найдётся такой человек в гавани?

— Поищем. Только надобно понять, куда именно ехать изволите.

— К тем, кто кита гарпуном бьёт. И ещё мне нужны олени.

Собеседник перестал разливать чай.

— Олени?

— Для Америки. На Аляску перевезти. Со стадом людей, которые умеют его пасти. Здесь ведь есть, у кого купить?

— Купить можно. Довезти труднее.

С перевозкой ещё предстояло помучиться. Но без пастухов я бы и начинать не стал.

— Потому и спрашиваю, — ответил я. — Если привезти одних животных, а пастухов оставить, с них толку не будет. Мне нужен уговор с людьми.

Хозяин отодвинул чайник, освобождая место для моей бумаги.

— Только те, кто на байдарах в море ходит, могут и не уметь держать стада. Оленные в других посёлках живут.

— Значит, с одними о китах поговорим, с другими — об оленях. Всех в одну лодку сажать не собираюсь.

Промышленник рассмеялся и, наконец, долил чай. Разговор стал гораздо интереснее. Требовалось выяснить, кто может представить меня нужным людям, какой товар они охотно возьмут и что заставит опытного охотника оставить свой берег. Отдельный вопрос — семья. Если человек согласится пойти на моё судно, это ещё не значит, что его домашние отпустят без возражений.

Нанять гарпунера в чужом селении с тем же удобством, что грузчика у пристани, явно не выйдет. Предстояло познакомиться со старшими, объяснить дело и показать, что я собираюсь платить. Возможно, придётся сперва походить с ними на промысел. Такой вариант меня устраивал гораздо больше, чем слушать рассказы в тёплой комнате.

— Умелому охотнику заплатим щедро, — пообещал я. — Но сперва хочу видеть его работу. И пусть он увидит, куда зову.

— В Америку вы зовёте, — напомнил хозяин. — До неё далеко.

— Далеко. Потому людей и ищу заранее. На новом судне хватит места и для охотников, и для их пожитков. Условия обсудим. С пастухами придётся отдельно решать, сколько оленей можно взять.

Попросив Якова разыскать человека, знакомого с северным берегом, я оставил адрес корабля и вернулся в гавань. За время разговора снег успел припорошить тропу. Черныш бежал впереди, с удовольствием обнюхивая следы, а мне пришлось идти осторожнее: под снегом скользила мокрая земля.

У лодок работали наши матросы. Наполненную бочку подводили к воде на коротких досках, и боцман ругался всякий раз, когда она грозила съехать боком. Купленная рыба уже лежала под парусиной. Всё шло своим порядком, корабль готовился к океанскому переходу, пока босс присматривал себе новые приключения.

На «Елисавету» вернулся к сумеркам. Архипыч встретил у трапа и первым делом проверил, сухие ли у меня ноги.

— Нашли своих промышленников, батюшка?

— Здесь не нашёл. На севере есть.

Старик помолчал, придерживая Черныша, чтобы тот не сбил меня с трапа.

— Ещё севернее?

— Ещё.

— Господи, помилуй. Мы уж и так от тепла отъехали порядочно.

Он произнёс это без осуждения, скорее с хозяйственной тревогой: придётся добывать одежду потеплее. В каюте я снял кафтан, позвал капитана и разложил записанные названия. Сукин выслушал рассказ до конца, не перебивая. При словах об оленях спросил, где я собираюсь разместить их на корабле, но, узнав, что пока речь лишь о переговорах, развернул карту.

— Вы хотите идти к