Эмиссар - Виктор Коллингвуд

светлые полосы, даже заледеневшие за ночь верёвки на палубе выглядели наряднее.

Черныш лежал у моих ног, подставив бок солнцу. Он давно усвоил, что вмешиваться в корабельные дела лучше после завтрака, и сейчас лишь приоткрыл глаз, когда с носа закричали:

— Кит! По правому борту!

За фальшбортом поднялся белый столб, рассыпавшийся наверху блестящей пылью. Солнечный свет прошёл сквозь неё, и на мгновение над водой возникла маленькая радуга. Пока я любовался этим бесплатным представлением, дальше показался другой фонтан, а ближе к нам из моря выступила широкая чёрная спина.

Вот они, мои источники мяса для японцев, осталось совсем немного: взять эту скотину, разделать и довезти до покупателя в приемлемом виде.

Спина скрылась, оставив на поверхности гладкое пятно. Черныш поднялся, поставил передние лапы на борт и заворчал. Что именно не понравилось псу, понять было трудно. Возможно, размеры животного. А может, отсутствие у него желания познакомиться.

— Спокойно, брат. Сегодня обойдёмся без тебя.

Капитан стоял возле кормового люка с трубой, укрыв подбородок поднятым воротом, и рассматривал воду впереди.

— Там лодки, Фёдор Иванович.

Сначала удалось различить лишь несколько чёрточек между волнами. Потом одна чёрточка выросла в лодку с приподнятым носом. Гребцы работали короткими вёслами, стараясь подойти к тому месту, где только что показался кит. За ними держались ещё две лодки.

— Ну-ка, дайте трубу!

В окуляре всё прыгало вместе с качкой. Поймав, наконец, лодку в поле зрения, я разглядел сидевшего на носу человека, который держал длинное древко. Остальные пригнулись, налегая на вёсла.

— Охотятся?

— Похоже на то.

— Вот и славно! Иван Андреевич, подойдём поближе. Посмотрим, как работают.

Капитан прикинул расстояние до берега, затем отдал распоряжение рулевому.

— Вплотную не поведу. Лодкам мешать будем, да и кит может выйти под самый нос.

— Мне вплотную и не надо. Лишь бы видно было.

Булдаков советовал искать промысловиков на Камчатке. Сейчас посмотрим, как приканчивают добычу, потом предложим нескольким пойти с нами на Ситку.

Одно только смущало: лодки были небольшими. Сравнив ближайшую с показавшейся китовой спиной, я невольно усмехнулся. Самая настоящая охота на слона с кухонной табуретки. Правда, для этих мужиков всё происходящее явно было привычным.

На палубе собрались свободные от вахты матросы. Тау вытянул шею над чужим плечом, но после окрика боцмана освободил проход. Тилезиус вышел с записной книжкой, на ходу застёгивая верхнюю пуговицу. Учёный устроился рядом, придерживая книжку, чтобы ветер не переворачивал страницы.

— Вы намерены присоединиться, граф?

— Чем? Багром? Нечем у нас кита добывать!

Он улыбнулся. Репутация, мать её. Даже когда занимаешься коммерцией, от тебя ждут очередного безобразия.

Ближайшая лодка вдруг сбавила ход. Впереди неё медленно выступило тёмное, отливающее мокрым серебром тело. Охотник на носу поднял древко, подался вперёд и ударил.

Разглядеть, насколько глубоко вошло оружие, я не успел. Из моря поднялся хвост. Гребцы дружно заработали вёслами, уводя лодку в сторону, и белая вода закрыла её почти до бортов.

— Уходи! — вырвалось у кого-то из матросов.

Лодка выскочила из пены. Человек на носу уже сидел, держась за борт. Второй гребец вычерпывал воду. Кит нырнул, море ещё несколько мгновений побурлило в том месте, затем всё успокоилось. Я перевёл трубу на остальных. Они тоже отходили. Странно. Кита вроде зацепили, а теперь бегут от него, как злостные должники от кредиторов.

Минуту спустя неподалёку поднялся фонтан. Охотники не бросились туда. Старший в первой лодке что-то прокричал товарищам, махнув древком в сторону суши. Гребцы повернули.

— Не заметил, чтобы они отпускали линь, — сказал капитан.

Я тоже. Только ударил — и назад.

Промысловики шли к берегу. Ни погони, ни попытки сблизиться повторно. Добыча тем временем показалась гораздо дальше, до неё было уже порядочно, и я не понимал, почему за ней не идут.

— Иван Андреевич, давайте их окликнем. Надо узнать, что у них случилось.

— Если подойдут сами, поговорим. За лодками к берегу я не пойду.

— И не прошу.

По моему распоряжению матрос поднял над фальшбортом кусок белой парусины. Я помахал шапкой. Нас заметили: ближайшая лодка изменила направление, а в двух других гребцы перестали работать, ожидая решения товарищей.

Пока охотники приближались, капитан убавил ход. У борта приготовили конец и верёвочный трап. Черныша пришлось отвести: он встретил незнакомцев таким рыком, что человек на носу схватился за своё древко.

— Архипыч, придержи зверя. Сейчас он мне всю торговлю разгонит.

Захар отвёл пса к мачте, удерживая за ошейник. Под бортом остановилась дощатая лодка, низкая и узкая. На её носу сидел пожилой бородатый мужчина в тёмной меховой одежде. Вода стекала с волос на щеках, на рукаве свежей светлой полосой выделялся разорванный шов. Древко он положил поперёк колен.

— По-русски понимаете? — крикнул я.

— Понимаю!

Чудесно, одной головной болью меньше!

— Поднимайтесь. Поговорим!

Гость передал оружие товарищу и полез по трапу. На палубу выбрался босиком, мягкую обувь снял ещё в лодке. Увидев Черныша возле мачты, остановился подальше от него.

— Кусает?

— Когда разрешу.

Мужчина удовлетворённо кивнул. Такой порядок ему, похоже, был понятен.

— Кита задели? — спросил я.

— Задел.

— А чего же бросили? Ушёл с оружием?

— Ушёл. Так надо.

Пришлось расспрашивать медленно и подробно. По-русски гость говорил с заметным усилием, но вопросы понимал, а там, где не хватало слов, помогал себе руками. Заодно выяснилось, что русские суда он видел неоднократно, бывал у торговцев и табак любит вполне по-нашему.

Старик передал пса матросу, принёс кружку горячей воды, а я достал табак. Охотник сначала согрел ладони о кружку, потом уселся на предложенный ящик. Его товарищ из лодки передал наверх оружие.

Он показал конец древка, на который насаживали съёмный наконечник. Тот теперь находился в ките. Верёвка к нему не крепилась.

— А удерживать чем? — уточнил я, показывая на древко.

Гость покачал головой и вытянул руку к морю.

— Уходит. Потом берег.

Он попросил товарища принести свёрток. В тряпице лежал запасной каменный наконечник, тщательно оббитый и острый. Мужчина держал его за основание, предупредив, чтобы я не трогал остриё. Затем произнёс местное название травы, которого я не понял.

Тилезиус попросил повторить название. Гость объяснил, что острие смазывают ядом из корня, а растение показал руками, пытаясь изобразить цветки. Учёный несколько раз переспрашивал.

— По всей вероятности, аконит, — предположил учёный. — Корень употребляют для отравления оружия.

— И кита этим берут?

— Как видите.

Впрочем, видеть мы пока могли только убегающую