Эмиссар - Виктор Коллингвуд

— Хочу найти гарпунеров. Здесь их нет. У Лопатки мы сами видели, как работают, а для наших судов такой промысел не подходит.

— Мы собирались после короткого захода идти на Ситку.

— Помню.

— Фёдор Иванович, вы сами так торопились к семье, что аж железо руками на части рвали!

Это уже было больнее, чем рассуждения о сезоне. Моана наверняка ждала. Тея тоже. И я хотел быть там, а не забираться в ещё более холодные места. Однако послать вместо себя приказчика тоже не мог: Северцев сейчас где-то на Амуре, да и договариваться с незнакомыми охотниками мне предстояло лично.

— Тороплюсь и теперь, — ответил я. — Но на Ситке мы начнём строить суда. Потом придётся возвращаться за людьми. Лучше разобраться с ними заранее.

Капитан провёл пальцем вдоль берега.

— Здесь немалый переход. Нельзя выбрать любое селение и рассчитывать, что удастся подойти. Надо знать место высадки. Если ветер усилится, к открытому берегу шлюпку не спустим. А если лёд прихватит…

— Яков обещал поискать того, кто там бывал. Завтра узнаем, нашёл ли. Вы его расспросите о подходах, я — о людях. Без этого курс не меняем.

— Это разумно.

Он не улыбался. Служебный тон был вполне понятен: одно дело терпеть хозяйские прожекты за чаем, другое — вести ради них корабль в позднюю навигацию.

— Ещё нужно понять, на сколько времени вы там задержитесь, — продолжил моряк. — Ежели пригласить промышленников, можно и письмом начать.

— По письму я не разберусь, кого нанимать. Надо увидеть, как работают. Купим хорошее железо, смастерим гарпуны — а потом выяснится, что без опытного человека ими только палубу царапать. Нет, Иван Андреевич, поеду сам.

— А «Елисавета»? — спросил капитан.

— На берегу всё посмотрю, тогда решим. Держать корабль возле меня месяцами не стану. У вас и без этого есть куда идти.

— Распоряжение о дальнейшем рейсе потребуется определённое.

— Получите. Пока мы в Петропавловске. Завтра выясним, куда можно добраться.

Иван Андреевич сложил карту. Разговор ему явно не понравился, но спорить с решением он больше не стал. Я же ещё некоторое время сидел над листком с северными названиями.

В дверь просунулся Черныш и, получив разрешение, улёгся возле стола. Вот кому перемена маршрута была совершенно безразлична! Я мог ехать на Ситку, к чукчам или хоть обратно в Китай, псу требовалось только не остаться на корабле без меня.

Хороший мальчик.

— Поедем на север, брат, — сказал я, опуская руку ему на голову.

Пёс тяжело ударил хвостом по полу. Согласен. Хоть один член экспедиции одобрил новый маршрут без замечаний!

Глава 4

Яков привёл обещанного человека под вечер, когда мы с Сукиным прикидывали, сколько дней можно потерять на северном крюке. Капитан хотел домой, я — к семье. Только без хороших гарпунеров мой будущий китобойный промысел грозил остаться прожектом, о котором приятно поговорить за пуншем.

— Вот, ваше сиятельство, Игнат, — представил гостя Яков, стягивая рукавицу с криво сросшегося пальца. — Сказывал вам про него. Северные берега знает, с тамошними людьми торгует.

Гость оказался широколицым мужиком лет сорока, с редкой бородой и светлым рубцом возле уха. Меховая одежда потёрлась на плечах, на поясе висел добротный нож. Сняв шапку, он терпеливо ожидал, пока начальство его рассмотрит.

— Отец русский, мать корячка, — добавил промышленник. — По-коряцки говорит как по-нашему.

— А по-чукотски?

— Договорюсь, — ответил гость. — Слова у них свои бывают, да я там бывал. И у морских, и у оленных.

— Когда последний раз?

Игнат назвал прошлую весну, рассказал, у кого менял табак на моржовый клык и где пережидал непогоду. На вопросы отвечал обстоятельно, сразу обозначая, что понимает сам, а где придётся переспросить. Такие специалисты мне нравились.

— Мне нужны китобои. Хорошие, со своими снастями. Покажешь таких?

— Покажу. Только сразу на службу они не пойдут. Сперва посмотрят, что за человек к ним приехал.

Сукин придвинул к проводнику карту.

Тот развернул лист к себе и провёл пальцем вдоль берега, сверяя нарисованные изгибы с привычной дорогой. Оленные попадались и в устье Анадыря, и дальше в глубине земли. Люди, которые постоянно били кита, жили севернее.

— Как они себя называют?

— Анкалыны. Береговые. Оленные — другое дело, у тех стада.

— Сначала идём к «анкалынам», — решил я. — Олени от нас в море не уплывут. А китобоев после ледостава будем искать уже пешком.

— Если сами прежде того не ляжем на зимовку, — отозвался моряк.

Нанять человека «в проводники» оказалось проще, чем уговорить капитана на лишний переход. За дорогу и переводы условились заплатить серебром, часть сразу, остальное — на последней стоянке.

— Как выбираться будешь?

— У знакомых останусь. Зимним путём уже ездил. А как снег ляжет, сам доберусь, но вы уж мне оплатите.

Перед уходом Яков ещё раз напомнил про северную распрю. Игнат подтвердил, что слышал о ней от оленных, приезжавших на обмен.

— Из-за пастбищ?

— Из-за зимних мест. Кто раньше туда ходил, теперь не всякого пускает. Родня собирается, думают, где зимовать.

— Нам из-за этого неприятностей ждать?

— Пока не полезем в их спор, разговаривать будут. А вот оружие возле жилищ увидите, не удивляйтесь.

Товары, полученные в счёт предварительных переговоров, сложили отдельно. Капитан проверил, что я не прихватил к ним судовую муку. Судовой запас должен был дойти до Ситки. Раздавать его будущим партнёрам наш капитан не позволял.

* * *

Север встретил нас низким серым небом и волной. Черныш устроился под прикрытием надстройки и только провожал глазами матросов, явно не понимая, зачем они лезут туда, где мокро и качает.

Когда показалось селение, капитан прошёл вдоль берега, выбирая стоянку. В трубу я различал низкие жилища и перевёрнутые лодки. Причала там не имелось.

«Елисавета» стала на якорь в стороне от прибоя. До берега пришлось добираться в шлюпке, прихватив Игната и нескольких матросов. Черныш влез следом за мной, заставив одного из гребцов подвинуть ноги.

Иван Андреевич остался на судне, назначив время возвращения шлюпки.

— Захотите ночевать, пришлите человека. Коли переменится ветер, лодка за вами придёт раньше. Тогда все разговоры бросайте и садитесь.

Встречали нас исключительно мужики. Копья они держали вполне деловым образом, двое имели ружья, а у троих поверх одежды были надеты кожаные доспехи с нашитыми пластинами. Издали металл на них блестел