Чужое лицо - Владимир Георгиевич Босин

ЛОР- отделения. Там установлены тубусы для прогревания различных органов, вот я и заслужил благодарность трёх женщин среднего возраста, восстановив розетку. А одна из них, стройная светловолосая женщина оказалась довольно смешливой. И даже предложила мне попить чайку в их каморке за занавеской. Ну и когда выпытала у меня, что я разведён и абсолютно свободен к романтическим отношениям, то сразу начала оказывать очевидные знаки внимания. На следующий же день принесла мне жаренные пирожки с повидлом. А буквально через неделю зазвала меня в гости. Жила молодая женщина тридцати трех лет в общежитие для медицинских работников. Сама Люда приехала сюда с Белоруссии. Вместе со своим женихом, тот устроился на один из крупных заводов. Но их жизненные пути разошлись. 0н вернулся на родину, а женщина осталась. Семьи создать не сподобилась, как-то не получилось. Ну и детишек соответственно не имеет. А живёт в комнате с двумя подругами. Вот когда те были на смене, она меня к себе и зазвала. А там после распития чая с купленным в кулинарии тортиком, мы и оказались на узкой и ужасно скрипящей панцирной койке. Так что в поликлинике нас даже стали считать парой. Людочка так трогательно меня опекала, что я не решился говорить ей, что вскоре исчезну.

У товарища Полипова заняло почти две неделю, чтобы узнать всё про меня. И когда он сам подошёл ко мне в поликлинике, стало ясно, что тот пойдёт на контакт.

— Вы сами не понимаете, что просите. Сделать липовые документы.

— Почему липовые, наоборот. Нам нужно просто поднять архивы и воскресить пропавшего молодого человека, смерть которого не зарегистрирована.

— Да если вскроется хоть половина того, о чём Вы меня просите, я не только должности лишусь. Меня из партии погонят.

— Николай Захарович, Вы же пришли сюда после того, как навели обо мне справки. Верно?

— Ну не мог же я положиться на ваши неподтверждённые слова.

— Значить тогда получается так. Вы опасаетесь за свою карьеру, в то время, когда Вам и жить то осталось всего ничего. Я даже не говорю про Вашу дочь. А вот я как раз и рискую своей головой. Я и тот человек. Вы ведь легко можете позвонить в соответствующие органы и меня возьмут в разработку.

— Да, но одно дело — эфемерное медицинское чудо. Другое — государственные документы.

Вот же упёртый. Одной ногой стоит на краю могилы и всё переживает за государственные интересы.

— Давайте тогда так поступим. Вы сами сделаете выводы после посещения моего знакомого. Если он Вам поможет, то примете решения о помощи мне. Никак не раньше. Согласны?

Операция «Ы» напоминала плохой шпионский фильм. Товарищ Полипов тайно сел в последнюю одиннадцатичасовую электричку, а я встретил его у нас на станции. А с освещением дорог в нашем селе не очень всё обстояло благополучно и большую часть дороги я вёл его за руку. Ну, чтобы не потерять.

Тот предлагал тайно приехать на своей личной машине, но я не хотел внимания со стороны соседей, — Николай Захарович, есть одно условие. Человек, к которому Вы приехали, не любит посторонних вопросов и на раскрывает своих секретов. Поэтому часть процедуры Вы просто не будете помнить.

— Мужчина остановился, — это что ещё значит?

— Значит, что если Вы согласны — идём дальше. Нет — расходимся сейчас.

Полипова прямо ломает, но развернуться и уехать он не решился.

Ну а там всё сложилось как нельзя лучше. Я уже заранее всё подготовил и нас даже на подходе к дому никто не приметил. А когда мужчина сел в кресло в большой комнате, я и отдал приказ Доку.

— Для сохранения секретности и безопасности пациента инициирован протокол временного отключения сознания.

Я-то мучался, как затащить дядьку в подвал и уложить в капсулу. Если только напоить чаем со снотворным. Выручил Док, оказывается у него имеется функция, когда раненный или больной пациент не может адекватно оценить опасность и отказывается от посещения капсулы. Именно тогда Док активирует некое излучение и человек погружается в глубокий сон. Настолько глубокий, что, когда я ругаясь спускал его на руках по лестнице в подвал, а потом и раздевал, он так и не очнулся.

— Диагноз пациента?

— Злокачественное новообразование. Прогноз без вмешательства: от восьми до двадцати четырёх месяцев.

— Можешь вылечить?

— Да.

— Полностью?

— Да.

— Тогда нужно излечить только наполовину.

Пауза, Док завис, — запрос нелогичен.

— Мне нужно доказательство эффективности лечения без полного устранения патологии.

— Обоснование?

— Пациент обладает высоким социальным статус. Полное исцеление вызовет избыточное внимание.

— Анализ завершён. Аргумент принят частично

— Что это значит?

— Возможно достижение частичного результата.

— Какого точно?

— Снижение объёма опухолевой ткани на девяносто два процента. Устранение вторичных очагов. Восстановление повреждённых органов и устранение болевого синдрома.

— То есть врачи увидят изменения?

— Разумеется, улучшения невозможно будет объяснить существующими медицинскими знаниями данного периода.

— Годится, сколько времени требуется для этого?

— Три часа.

— Тогда сообщишь мне в пять утра и подержи его в камере. Он должен проснуться, когда я подыму его тело наверх.

Что-то долго он дрыхнет. Уже семь утра, у меня на плите завтрак остывает. Я забацал обалденную томлёную в печи пшённую кашу с маслом. Вышло шикарно, на дровяной печи всё намного вкуснее получается. И зная, как будет голоден пациент, я также прикупил ветчины, пошехонского сыра и свежих яиц. Будет мало, сварганю яичницу с луком.

Бессознательного дорогого товарища второго секретаря Звенигорского горкома партии я самолично протёр мокрым полотенцем по выходу из капсулы, одевал тоже я и удовольствия от этого не получил. И теперь он похрапывает на моём диванчике в зале. Мне остаётся только заниматься своими делами. А их в своём доме всегда много.

А когда я зашёл с улицы со стопкой дров на руках, то застал очень странную картину. Большой партийный бос как какой-то мелкий воришка пытается добраться до чугунка обалденной пахнувшей каши.

— О, Николай Захарович, доброе утро. Как самочувствие?

Тому видимо стало так неловко, что он прокрался на кухню чужого дома и пытается добраться до еды, что он аж покраснел.

— Доброе…

Мужчина кашлянул и поспешно опустил крышку на место.

— Я просто хотел посмотреть…чисто из научного интереса.

— Конечно, отлично понимаю.

Я аккуратно положил дрова в сенях и вернувшись ополоснул руки.

— Ну, прошу к столу.

У меня процесс лечения проходил