Берегитесь, тетя Аделаида! - Флора Торн

– Семейная реликвия. – Вайолет Креншоу, великовозрастная дама, похожая на раритетную сахарницу, довольно поджала губы и погладила золотистую брошь в форме ананаса.

– И что Мюриэл сказала о ядах?

– «Цветы – это вздор! Настоящий яд нужно подавать в фарфоровой чашке, с комплиментом на краешке», – стыдливо хихикнула Вайолет.

– Что ж… – Аделаида откинулась на спинку стула, заметив, что очереди за книгами больше нет. – Мюриэл всегда была бо́льшим знатоком, чем я. Она могла бы заработать состояние. Подозреваю, внутри нее растет аконит.

– Ах, Аделаида! – Вайолет всплеснула руками – Мюриэл до сих пор уверена, что ее старый садовник был агентом британской разведки! И только потому, что однажды он пришел без калош! И, кстати, ты знала, что Генри и Агата, те самые, с пуделем и вычурной крышей, вновь переехали? На этот раз к родственникам в Бат! Якобы на время, но ты же знаешь, если Агата говорит «временно», это значит «навсегда» или «пока кто-нибудь не умрет и не оставит им наследство».

Аделаида ослабила шейный платок и не спеша посмотрела на пейзажи Кента за окном. Отсюда просматривались дачные домики вдоль железной дороги от Ашфорда до Кентберри, в заросших полях яблонь и слив. На заборах сушилось парусниками белье. Прямо перед витриной две женщины в выцветших платьях, пытаясь удержать на руках детей, живо болтали, а на противоположной улице подростки пытались продать прохожим корзины с клубникой, которая, должно быть, еще распространяла запах мятной травы. Одна из женщин наклонилась поправить чулок, и Аделаида заметила, что его удерживает прищепка.

– Нет, не слышала. – Она повернулась обратно. – Не все новости нашей многочисленной родни доходят до Суррея.

В душе Аделаида не преминула добавить: «К счастью».

– Какая жалость! – неверно истолковала ее слова Вайолет. – Такие маленькие расстояния, и так долго идут телеграммы! Хорошо, что ты встретила меня…

Вайолет Креншоу принялась рассказывать последние новости их общей родни в Йоркшире, но Аделаида слушала вполуха. Ее родственница принадлежала к последнему редуту традиций – дамам, которые почитывали за завтраком в саду журналы, не снимая перчаток, и верили, что мир спасут хорошее образование, прямая походка и серебряные ложки. Конечно же, сразу, как только в магазины вернут лимоны. Она мельком взглянула на столик с чаепитием. Для полноты картины среди пожилых жен докторов и вдов там не хватало пуделя с бантом. Аделаида усмехнулась: она могла бы увековечить эту компанию в своем новом романе, если бы была чуточку отважнее. И менее воспитанной.

– А ты все еще возглавляешь клуб? – Аделаида кивнула на столик, за которым дамы, получившие желанные автографы, обсуждали книгу.

Она надеялась, что книгу, а не оказавшееся поводом для бульварных насмешек название. Не стоило ей рассуждать категорично, ведь и к ней на колени запрыгнул тот самый «пудель». Литературная публика посчитала, что Аделаида Уотерхейм щедро осыпала своих читателей тривиальными розовыми лепестками, а дерзкая и прогрессивная молодежь успела поменять название на «Последнюю занозу из Брамблхолла».

– Ну конечно! Я же секретарь художественной комиссии. – Вайолет выпятила грудь. – Впрочем, Герхард, я слышала, направляется к тебе в Литтл-Милфорд. Он тебе все расскажет.

– Герхард? – Прекрасно сохранившееся суровое лицо Аделаиды не изменило выражения. – Должно быть, ты что-то путаешь, Вайолет.

– О нет! Разве ты не слышала? Нелл Уинтер недавно рассталась с ним. – Миссис Креншоу округлила глаза. – Да еще эта неудачная стажировка в министерстве сельского хозяйства. Подумать только, такая кроткая птичка, как Нелл, не смогла выдержать нашего Герхарда и сбежала с каким-то сыном фабриканта. – Ее голос опустился до шепота: – Я слышала, его отец сколотил состояние во время войны, вот же… В общем, Герхард сейчас не в бодром расположении духа. – Вайолет склонилась, накрыв Аделаиду облаком «Вечера в Париже». – Если не сказать в раздрае. Поехал залечивать раны к любимой тете.

Аделаида выпуталась из душного индольного аромата и от неожиданности чуть было не спросила, кто эта тетя. Она потуже затянула платок на шее и расправила твидовый костюм.

– В таком случае, – с вежливой улыбкой сказала Аделаида, побросав вещи в сумку, – мне следует поспешить обратно в Суррей и успеть принять Герхарда на чай.

– О, я думаю, он останется не только на чай, – заверила Вайолет.

– Не только? – Аделаида остановилась, вспомнив миссис Агату и ее мужа Генри, заехавших «на недельку» в Бат.

– Ты ведь не бросишь племянника в такое сложное для него время, Аделаида? – с трагичным видом удивилась Вайолет. – К тому же твои цветочные детективы продаются у нас, как булочки миссис Блай в пасхальное утро. Все-таки Кент – это сад Англии, – она горделиво усмехнулась, – разве что за исключением последней…

– Окажу племяннику посильную помощь. – Больше не улыбаясь, Аделаида взглянула на непроданную стопку «Последних роз». К сожалению, они были далеко не последними. – Мне действительно пора ехать.

– Да, позаботься о Герхарде! – слезно напутствовала Вайолет. – Уверена, такой презентабельный молодой человек произведет впечатление в деревне. Особенно на тех, у кого дочери на выданье. И возвращайся к нам с новым романом! Мы в клубе гадаем, – Вайолет вновь нескромно захихикала и обернулась на столик, – остались ли еще в садах Британии не смертельно опасные цветы.

– Непременно. – Аделаида подхватила дорожный плащ, пытаясь мысленно пристроить название «Задушенный фиалками» хоть к какому-нибудь сюжету. – Передавай сердечный привет Мюриэл!

В холле к ней тут же подскочил помощник, отправленный издательством.

– Мистер Грейвз будет недоволен, что вы ушли раньше времени…

– Ты видишь в очереди страждущие лица, Кроув? – прервала его Аделаида. – Если да, то вызывай, пожалуйста, спирита.

– Но миссис Аделаида!

– И еще. – Аделаида повернулась и угрожающе зависла над юным помощником. – Мое пожелание для мистера Грейвза: в следующий раз на публичные выступления мы поедем в более удаленные места.

– Вы имеете в виду Ист Сассекс? – Кроув сделал пометку. – Хотите посетить Родмелл? – Он на секунду задумался. – Вы могли бы прочесть там «Шепот кувшинок».

– Что-нибудь более далекое, чем Ист Сассекс! – Аделаида помахала на прощание. – К примеру, Франция! Там у меня, кажется, еще нет родственников.

Аделаида Уотерхейм прославилась цветочными детективами в возрасте, когда ей уже пора было отмечать половину века, так что внимание публики и писательские туры не вызывали у нее ничего, кроме усталости и скуки. Все, о чем она мечтала, – это поскорее вернуться домой к своим растениям. В выборе гардероба и в выборе хобби Аделаида была истовой англичанкой.

Детективы она начала писать в молодости. Готическое настроение, как верно заметила Вайолет Креншоу, поселилось в ней на границе детства и юности, но острую необходимость продать рукописи Аделаида ощутила только после смерти мужа. Не от бедности, а от печального желания занять образовавшуюся пустоту. Но пока книги пытались завоевать внимание читателей, Аделаида нашла отдушину в таком простом деле, как садоводство, и ошеломительный