Левиафан - Эл Лекс

несколько секунд напряженного молчания, лорд Крукс сделал длинный, чуть свистящий из-за плохо сдерживаемой ярости, вдох, и заорал на весь коридор:

— Как вы смеете так со мной разговаривать, курсант⁈

Орал он так же мерзко, как и выглядел. В небольшом каменном коридоре моментально принялось гулять гулкое эхо, а Латина отчетливо пискнула и присела, затыкая уши пальцами — настолько это оказалось неприятно. Да что греха таить — у меня и у самого в ушах немного зазвенело от этого полувопля-полувизга!

— Вы кем себя возомнили, курсант⁈ — продолжал бесноваться лорд Крукс, живо став похожим на Вилкриста. — Вы что, думаете, что раз вы — любимчик адмирала, то вам теперь все можно⁈ Вы думаете, что вам теперь никакие правила не писаны⁈ Что вы неприкосновенны⁈ Что можете говорить все что вдумается и кому вздумается⁈ Так вот, я вас разочарую — несмотря на всю вашу не пойми откуда взявшуюся уверенность, вы были, есть и всегда останетесь лишь никому не известным простолюдином, который каким-то чудом, возможно, даже обманом проник в ряды доблестной Морской Стражи с неизвестными целями! А я — лорд Персиваль Крукс семнадцатый, кавалер третьей морской Звезды и ордена беспокойного моря, приказчик Академии Морской Стражи, и никто не смеет говорить со мной подобным тоном! И вы, курсант, будете за это наказаны!

— О не-е-ет!.. — не особо достоверным тоном протянул я. — Неужели меня теперь сошлют в наряд по кухне? Только не кухня!

— Именно, курсант, именно! — лорд Крукс растянул губы в такой злобной и жестокой улыбке, что я смог ее рассмотреть даже в полутьме подземного коридора. — За ваш дерзкий язык я бы заставил вас дежурить по кухне до конца учебного года, но увы — можно назначить только три наряда подряд! И эти три дня, курсант — ваши! Начиная с завтрашнего дня, вы заступаете на три наряда по кухне, и, будьте уверены — все это время я буду, а вами следить! И сделаю все, чтобы сразу после их окончания выписать вам еще три! А потом — еще три! И так до тех пор, пока либо мне не надоест считать, либо вы, курсант, не сломаетесь и не покинете Академию!

Лорда Крукса уже понесло настолько, что он совершенно перестал следить за словами. Будь у меня в кармане диктофон, а в голове — желание как-то испортить жизнь приказчику (что бы эта должность ни означала), я бы это сделал влегкую. Нажать всего одну кнопку, а потом, часа через два — еще одну, чтобы дать послушать все это адмиралу, — и, думаю, жизнь лорда Крукса сразу стала бы намного сложнее.

Но у меня нет диктофона, да и вряд ли они существуют в этом мире — точно не в таком виде, чтобы их можно было незаметно для собеседника активировать. В качестве диктофона могла выступить разве что Мила Латина, но она все еще стояла за спиной лорда Крукса, зажмурившись и заткнув уши пальцами, изо всех сил делая вид, что ничего не видит, ничего не слышит и, как следствие, — никому ничего не скажет.

Да и похрен. Главное, что я своего добился — получил тот самый доступ на кухню, который мне и был нужен, да еще и намного раньше, чем сам предполагал! Я-то думал, что мне придется еще пару дней выжидать, выбирая из преподавателей самого неприятного, кого смогу послать с самым настоящим удовольствием, а лорд Крукс — тут как тут! Варианта лучше просто не найти.

Старый гриф еще добрых пять минут распинался на тему того, какой я никчемный и бесполезный. Это было один в один как тогда, когда он выговаривал Довлатову, с той лишь разницей, что в случае аристократа он не касался личности, лишь конкретного поступка. Зато сейчас он отрывался на полную, с каждой секундой распаляясь все больше, и используя все более и более витиеватые выражения.

Я его, конечно же, не слушал — не хватало мне еще всяких падальщиков слушать. Он мне даже в какой-то степени помогал, поскольку его монотонно-визгливый тон формировал хоть и своеобразный, но все же медитативный фон, который позволял мне как следует подумать над следующей частью плана.

Ведь попасть на кухню — это только половина дела, даже четверть дела. Меня однозначно никто не оставит там без присмотра, это совершенно исключено, а значит, я не смогу воспользоваться люком. В лучшем случае, со мною будет один человек, и хорошо если это будет Валентина — уж с ней я найду общий язык, и найду, что сказать, чтобы она оставила меня одного. Вот только шанс того, что это будет Валентина — исчезающе мал. Уж намного вероятнее это будет кто-то из поварят, который должны чистить картошку в те дни, когда на кухню не присылают штрафников. И хорошо, если это будет один человек — с ним можно справиться… Ну например подсыпав ему в чай слабительного, которое сперва выпрошу в медпункте, сославшись на кишечную непроходимость из-за непривычной пищи… Да, план такой себе, потому что буквально топорщится «ниточками», каждая из которых может привести ко мне, но я и придумал его буквально на ходу, чисто как набросок. Все равно вряд ли наблюдатель будет всего один — я сегодня своими глазами видел двух поварят, которые уныло чистили картошку. А значит, и за мной наблюдать будут, скорее всего, двое, и это усложняет задачу. Причем не линейно, а экспоненциально.

Впрочем, есть еще один вариант… И на него, как ни странно, меня навела сегодняшняя тренировка и то, как лихо система наваливала очки опыта за «интересный», скажем так, подход к специализации.

— Курсант, вы там в облаках витаете⁈ — лорд Крукс, кажется, понял, что я не очень внимательно его слушаю, и решил проверить это самым простым способом — спросить.

— Нет-нет, я внимательно вас слушаю! — бессовестно соврал я. — С завтрашнего дня я заступаю на три дня в наряд по кухне! Дорса Латина, вы в порядке?

Придав лицу нарочито заботливое изображение, я чуть наклонился, делая вид, что пытаюсь рассмотреть Милу, которая за все это время так и не разогнулась и не прекратила затыкать уши.

Лорд Крукс, который, кажется, только-только собирался снова задвинуть пятиминутный спич на тему того, что я ни хрена его не слушал, чтоб мне пусто было, закрыл открытый рот и коротко стрельнул глазами через плечо. Понося меня на чем свет стоит, он явно забыл, что здесь, кроме нас, есть кто-то еще, и осознание этого пришло только сейчас. Поняв, что его могли слышать те, кому не