Левиафан - Эл Лекс

который тоже висел здесь, на стене, система снова написал так ласкающее взгляд сообщение.

Получено 8 очков опыта в специализации «Пехота»

Восемь это, конечно, не десять, но тоже супер круто, особенно если учесть, что прошло едва-едва полчаса от моей тренировки!

Правда вот теперь плакаты у меня закончились и где теперь брать материал для изучения — решительно непонятно.

Секунду подумав, я решил, что раз уж система щедра на выдачу опыта за изучение чего-то нового, то надо продолжать изучать новое. И, бегло пробежавшись взглядом по плакатам, содержащим информацию о висящих на стенах образцах оружия, я выбрал четыре самых конструктивно простых на вид, и начал с самого первого — с того самого пулемета Кэрола. Снял его со стены, страшный, уродливый, длинный, с торчащим вертикально вверх, будто акулий плавник, магазином, поставил на стол для сборки-разборки и принялся делать то, для чего, собственно, этот стол и предназначался!

Через десять минут, сверяясь попунктно с плакатом, я уже разобрал пулемет и собрал его обратно. Запомнить правильную последовательность сборки (а там были свои мелочи) я, конечно, не смог, но система все равно зачла это как выход за рамки и изучение нового, и обрадовала меня новым сообщением:

Получено 4 очка опыта в специализации «Пехота»

Отлично! Такими темпами, изучив все оружие в этой комнате (минус стандартная винтовка стражи) я получу почти сотню опыта, а этого гарантированно хватит для перехода на третий уровень и даже для куска четвертого!

Правда вот когда оружие закончится, закончится и способ нахаляву лутать опыт, и придется, видимо, переходить к старому доброму холощению… Но это проблемы завтрашнего меня!

В конце концов, может, я еще какой-то лайфхак открою!

За пулеметом последовали еще три пушки — револьвер Стивенсона, пистолет-пулемет «Фламинго», который внешним видом напоминал скорее гориллу с ревматизмом, нежели фламинго, и самозарядная винтовка «ЧК-12», что бы это ни значило… Сборка-разборка каждого из них стабильно приносила мне по четыре очка опыта, что не могло не радовать. И, к тому моменту, когда дверь даже без стука открыла недовольная Латина, из-за спины которой выглядывала русая молодая девчонка из тех простолюдинов, к которым я внимательно присматривался, в окне моих характеристик уже красовалось гордое 98 из 100. Мне бы еще десять минут — и я бы получил следующий уровень!

— Курсант, на выход! — сурово заявила Латина. — Ваше время истекло.

— Разумеется, дорса Латина. — я не стал спорить, лишь улыбнулся и приподнял винтовку над столом. — Сейчас только повешу оружие на место.

— Уж сделайте одолжение. — Латина вздернула носик. — И приберите тут за собой!

Что именно надо прибирать, я так и не понял, особенно если учесть, что я и не сорил, но возражать не стал. И так понятно, что Латина сказала это просто, чтобы сказать. Чтобы показать свое недовольство мной, а, вернее, собой за то, что заставил ее почувствовать себя глупо.

Ничего, перебесится. Мы еще подружимся.

Русая девчонка уже переминалась на входе с ноги на ногу, глядя куда-то мимо меня. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, поэтому я, проходя мимо, негромко, но отчетливо шепнул ей:

— Обрати внимание на плакаты. Очень интересное чтиво!

Она удивленно посмотрела на меня, а я подмигнул и вышел из тренировочной комнаты.

И остановился прямо возле выхода, раздумывая, что делать дальше.

Потому что внезапно оказалось, что Латина не сидит за столом, а стоит возле него, вытянувшись в струнку, будто ее на ниточке к потолку подвесили! А перед ней стоит никто иной, как сам лорд Крукс, и, хмурясь, что-то спрашивает у нее.

Заметив меня, он резким движением ладони оборвал Латину, и направился в мою сторону, словно гриф, заметивший, что жертва уже на последнем издыхании…

Только вот хрен он угадал. В этой игре жертва не я.

— Курсант! — каркнул Крукс, подходя поближе. — Скажите, курсант, где вы были вчера вечером⁈

Я ответил уклончиво:

— Идите нахер, господин нехороший!

Глава 11

С одной стороны, я, конечно, рисковал. Я так и не понял до конца, кем является лорд Крукс в Академии, и чем чревато оскорбление в его сторону. Вполне могло получиться и так, что он и не имеет прав назначать никому никакие наряды… Или наоборот — имеет такие права, что нарядом я не отделаюсь, а сразу же вылечу из Академии, и это в лучшем случае.

С другой стороны, вероятность что того исхода, что этого была крайне мала, ведь если бы лорд Крукс был таким всемогущим, то адмирал не разговаривал бы с ним на равных. А если наоборот — немощным, — то тем более непонятно, почему адмирал вообще с ним беседовал о моем зачислении вместо того, чтобы отдавать приказы и ожидать их немедленного выполнения. Да и Довлатов, желая мне накозлить, явно не стал бы обращаться к тому, кто ничего не решает.

Но главное — если я все понимаю правильно, включая и то, что за человек такой лорд Крукс, и что он из себя представляет, то я прямо сейчас одним махом закрою сразу обе своих проблемы. Первая — попаду на кухню.

Вторая — сделаю так, что вышедший из себя гриф в приступе ярости моментально забудет о том, что вообще хотел у меня что-то выяснить.

В общем, ситуация стоила риска.

Да и потом — риск, как известно, дело благородное. Поэтому я рискнул.

Латина, стоящая за спиной лорда Крукса, услышав, как я с ним разговариваю, округлила глаза и замахала ладонью воле горла, явно имитируя его перерезание. При этом она активно мотала головой, а взгляд ее был полон ужаса — она явно пыталась предостеречь меня от необдуманных глупых действий.

Вот только она ошиблась. Мои действия были обдуманно глупыми.

— С вами все в порядке, господин нехороший? — продолжил я, не дождавшись никакой реакции от Крукса. — А, впрочем, мне-то какое дело? Пусть вас хоть паралич разобьет прямо тут, мне-то наплевать, ха-ха!

Мила Латина закатила глаза, опустила руку и с грустной миной покачала головой. Надо полагать, этим она показывала, мол — я пыталась спасти этого суицидника, но он сделал все, чтобы у меня не получилось.

Из-за плохого освещения в коридоре было не разобрать, что происходит с лицом лорда Крукса, и происходит ли вообще хоть что-то или он просто с каменным спокойствием выслушивает все, что я ему говорю, представляя при этом, как он меня четвертует расстрелом через повешение.

Насколько я его успел узнать — вряд ли…

И я оказался прав. Потому что, спустя