Полдень, XXI век №3 2004 - Евгений Юрьевич Лукин

себе часы «Ролекс». А потом — подарки для матери: кухонный комбайн и посудомойку. И еще съездил со своей тогдашней подружкой, той еще расточительницей, в Ялту... В общем, через месяц от десяти тысяч осталось две...

Штейн опять пришел без звонка, опять утром и опять без Коли и Славы. С ужасом соображая, как восполнить растраченные доллары, Олег провел его в гостиную. Однако вернуть деньги Гришка не потребовал; наоборот — предложил еще. Не просто так, конечно.

Выражаясь точным и сухим языком, он попросил Олега «убрать» Петренко Алексея Ильича (Гришка выложил на стол фотографию), 47-го года рождения, проживающего по адресу... ситуация была настолько абсурдна, что Олег, не выдержав нервного напряжения, рассмеялся. Тут на лице бывшего одноклассника появилось недоумение: что здесь смешного? Если Олега не устраивает оплата — Штейн может добавить... ну, скажем, пятьдесят процентов. «Не в этом дело...» — начал было Олег... однако, что он мог сказать? Что Аббасов умер сам, и что Олег готов вернуть деньги? Но ведь он не готов!..

В результате он понес какую-то совсем уж дикую ахинею насчет потери связи со своим «снабженцем» и отсутствия «необходимого снаряжения»... Потому как с ядом он решил больше не работать, а огнестрельное оружие для такого дела нужно самое лучшее...

Начиная с этого момента, разговор принял весьма неприятный оборот: оправдания и увертки Олега звучали все менее убедительно, а голос Штейна все более напоминал шипение змеи: так, мол, серьезные люди не поступают... а если Олег несерьезный человек, тогда и разговор у них будет другой: в их кругах с фраерами не церемонятся. Гришка также (как бы невзначай) заметил, что смертью Аббасова заинтересовались менты — и, если их подтолкнуть в нужную сторону, кому-то светят ба-альшие неприятности!.. А ежели ввести в курс дела аббасовских дружков — тут уж не поздоровится не только виновнику, но и его семье... при этих словах Олег почувствовал такой ужас, что его физически начало мутить.

Они расстались на том, что Олег подумает, ХОРОШО подумает. А Штейн тем временем раздобудет «необходимое снаряжение»... что там тебе надо? Винтовка с оптическим прицелом? Глушитель? Патроны?.. Хорошо, сделаем.

И точно: вечером того же дня бесцветная личность в серой кепке принесла Олегу плоский футляр с десятком блестящих железок в подогнанных по форме пазах. Инструкции приложено не было, в результате чего винтовку удалось собрать лишь к часу ночи. На следующий день Олег съездил за город, нашел безлюдную рощу и сделал несколько пробных выстрелов: пули ложились на удивление точно... впрочем, он всегда хорошо стрелял — и даже занял первое место по стрельбе на университетских военных сборах.

Разобрав винтовку и спрятав детали в футляр, он вернулся домой.

Пятна солнечных лучей лежали на стенах кухни. На столе стояла тарелка с горкой дымящихся гренок. Одетая в уютный фланелевый халатик, Настя хлопотала у плиты.

— Доброе утро... кофе хочешь?

— Хочу, — Олег сел и придвинул к себе тарелку с гренками. — Ты что сегодня собираешься делать?

— Днем — быть с тобой, — Настя поставила перед ним чашку с кофе и села рядом. — А вечером у меня опять подработка.

— Ты можешь ее пропустить?

— Могу, — Настя улыбнулась. — А что?

— Давай проведем день вместе, — предложил Олег. — Сначала я тебя по Москве повожу... ты ведь здесь недавно? А на вечер еще что-нибудь придумаем.

— Давай, — обрадовалась Настя.

Она обняла его за шею и благодарно поцеловала в щеку.

На следующий день Олег пошел по указанному Гришкой адресу... не то чтобы он согласился убить неведомого Петренко — нет, ни в коем случае! Он и винтовку-то с собой не взял! Просто... просто он хотел... если честно, он и сам не знал, чего хотел.

Петренко жил на Пресне, в тихом переулке рядом с зоопарком. Подъезд выходил в заросший тополями двор; напротив чернело выбитыми окнами пустое здание... в то время в Москве было много заброшенных домов. Минут десять Олег сидел на лавочке возле подъезда, слушая крики бегавших по двору детей. В голове у него раз за разом проигрывайся видеоклип: пуля ударяет человека в грудь, из раны фонтаном хлещет кровь — сквозь окуляр оптического прицела все это, наверное, видно в подробностях (говорят, солдата, убившего своего первого врага, всегда тошнит). А сразу после выстрела раздадутся крики женщин, милицейские свистки — при одной мысли об этом у Олега слабели колени и стучало в висках.

Наконец он собрался уходить. Что делать, он не знал... бегство казалось единственным выходом из положения. Скажем, пойдет он сейчас на вокзал и купит билет... э... до Владивостока. Но что тогда станет с его матерью?..

В этот момент дверь подъезда отворилась: в проеме показался высокий, худой человек в темном костюме и белой сорочке с галстуком. Лицо человека показалось знакомым: Олег видел его где-то, совсем недавно — кажется, на фотографии...

Додумать мысль он не успел, ибо у его виска зазвенел колокольчик. Человек, не торопясь, прошагал мимо, потом свернул за угол... Еще несколько секунд, и звонок смолк.

И тогда, с громким металлическим щелчком, все стало на места: убить Петренко не есть преступление. Судьба этого человека УЖЕ определена, он все равно что мертв. А Олег — не более, чем... (он зажмурился — и нужное слово само прыгнуло на язык)... не более, чем ОРУДИЕ СУДЬБЫ.

Он вздрогнул и огляделся: невидимые трубадуры трубили в сияющие фанфары, возвещая бесповоротный приход нового, смелого, неизведанного мира. Старый мир с его отжившими моральными ценностями и бессмысленными, жалкими запретами испарился без следа.

Не глядя по сторонам, Олег пересек двор и влез в разбитое окно заброшенного дома. Откуда здесь удобнее всего стрелять?.. Он поднялся на второй этаж, выбил прогнившую дверь угловой квартиры... ага, отсюда. И подоконник широкий: есть куда поставить локти. Что еще?.. Олег спустился вниз, выбил дверь квартиры, расположенной на другой стороне здания: наметил окно, через которое будет уходить. Все казалось простым и ясным. Можно идти домой.

Когда стемнело, Олег вернулся в заброшенное здание, надел резиновые перчатки, не торопясь, собрал винтовку и стал ждать. Он не волновался и не боялся промахнуться, ибо знал наверняка, что все будет в порядке. Наконец долговязая фигура Петренко, освещенная тусклым фонарем, появилась в окуляре оптического прицела — и Олег, не раздумывая, спустил курок.

Петренко мешком повалился вперед — так быстро, что разглядеть рану и тем более фонтан крови было невозможно. И никаких тебе милицейских свистков... вечернюю тишину нарушало