Статус: Солидный дядя Системы - Андрей Мельник

проступили плотные фигуры. Силу воплощения давал посох, но проводником для душ к нему был я.

Один из духов встретил подбежавшую тварь ударом, другой ушёл следом с мечом в руке. А в освобождённые места рванули ближайшие павшие, и я почувствовал их согласие с условиями: сражаться за живых, а после победы получить свободу. Им ничего, кроме как силы вновь вскинуть клинок и в последний раз пойти в атаку, не нужно было.

После согласия связь закреплялась и душа переходила через меня к посоху, а страницы уже принимали следующую. Реликварий пропускал их дальше, оставляя нити договоров натянутыми внутри меня.

Я попытался вдохнуть и понял, что стою с открытым ртом. Через меня пролегала грань жизни, смерти и упокоения. А ещё они приносили с собой отголоски сожалений и воспоминаний. Чужие дети, жёны, родители… Любимые блюда и места, песни и треск костра, по которым они уже скучают.

Монстры могли убивать воплощённые души. Это разрывало связи и освобождало меня от этого груза. Но легче мне от этого не становилось… Битва шла повсюду: как на поле боя, так и внутри моей души.

Возле лежавшего на последнем издыхании краба уже выстраивались воины со светом в груди. Умершие с сожалением получили последний шанс дать частичку спокойствия тем, кто остался жив.

Навершие вспыхнуло, и мягкое сияние отгородило меня от чужих чувств. На миг появилось ощущение руки на плече, в котором я узнал отца. Он ведь обещал быть рядом… Я сумел вдохнуть, ещё держась на ногах.

— Пап… — Губы задрожали, и я замолчал.

Свет помогал выдержать поток, но не снимал саму нагрузку. Книга продолжала принимать павших, а посох придавал им форму и отправлял к сражающимся.

Я уже не мог различить лиц… Из растущего гула выделялся голос Алисы. Она что-то требовала, держала меня за плечи. Я попробовал повернуться к ней, и ноги подломились.

Следом всё исчезло. Только боль ещё какое-то время продолжала тащить меня за собой в темноту…

* * *

Когда я открыл глаза, надо мной нависала Маша. Пришли краски и звуки, появились запахи. Рядом присел Мэд, прижимая к боку обугленный, затасканный щит, требующий полировки. Все соратники уже были вокруг и смотрели на меня с какой-то смесью благоговения и осуждения.

Даже на лице Алисы была тревога.

— Больше. Так. Не делай… — выговорила она, придерживая мою голову. — Слышишь меня⁈

Я попытался кивнуть и обнаружил, что это больно. Стоило потянуться рукой, как прострелило всё тело, от пяток до затылка.

Посох лежал рядом. Его навершие едва светилось. Реликвария больше не было. Душа болела, потому как не был закончен последний договор. По крайней мере не со всеми: часть духов ещё осталась в этом мире.

— Кажется, эта сила не предназначена для смертных, — прохрипел я, переводя дыхание.

— Кажется? Я ж тебе прямо сказала не делать этого! — сорвалась Алиса, и пальцы на моём плече задрожали.

— Зато теперь я знаю, что ощущал отец… Да уж, к такому я явно не готов… — Я прикрыл глаза, осторожно выпуская Восприятие за пределы тела.

Чужих чувств я больше не ощущал, однако знакомые нити тянулись к стоящим вокруг фигурам. Пара тысяч. Если я вообще сейчас способен считать…

Я приподнялся, опираясь на Машу, и увидел поле за ними. Уцелевшие союзники двигались вперёд, подбирали раненых. Безголовые… Ну, их добивали.

— Выиграли? — повернулся я к Ратмиру, не зная, сколько из увиденного правда, а сколько — галлюцинации.

— Разбили вместе с духами в пух и прах! — ответил он, убирая меч в ножны. — Остатки гонят от наших позиций. Пока ты лежал без сознания, всё закончилось.

Большинство душ явно уже ушло за край. Те, кто закончил свой бой без сожалений, отправился в царство душ. Оставшиеся ждали, когда я разомкну их связь.

Ближайший призрак орка шагнул вперёд и опустил призрачное оружие. На его груди оставалась дыра, через которую просвечивал склон. Я потянулся к посоху, но он поднял ладонь, прося подождать.

— Клинок… дай нам немного времени. Здесь ещё наши друзья. Пусть передадут домой последние слова… Больше ничего.

За его спиной другие бойцы подтягивались к месту моего «отдыха». Один взглянул на сидящего у носилок солдата, который тоже заметил старого товарища и медленно поднялся, не веря глазам.

— Конечно, — улыбнулся я, опуская ладонь. — Попрощайтесь. Я подожду.

Алиса осталась рядом, не отпуская моего плеча. Всё внутри болело, даже дышать приходилось осторожно. И всё же пусть поговорят со своими знакомыми, разойдутся по крепости и найдут тех, кто поможет с последней просьбой погибших. Это не займёт много времени, а дело будет крайне благородным. Ради этого стоило потерпеть ещё немного.

Глава 9

Интересно, отпустит ли меня, когда уйдёт последний дух?..

Я стоял, опираясь на посох, и прислушивался к боли, пытаясь отделить собственные ощущения от того, что оставляли после себя погибшие. Посох в процессе воплощения духов отделил от меня чужие воспоминания и чувства, но, как оказалось, временно. И теперь в голову хаотично лезли обрывки эпизодов из чужих жизней. Вот зачем-то вспомнилось лицо незнакомой женщины. Кто-то хотел к ней вернуться… Не получилось. И я даже не знаю, успел ли хозяин этого воспоминания найти товарища, которому можно оставить последние слова.

Вокруг ещё разговаривали с умершими, и торопить их я не собирался. Мне-то завтра будет с кем побеседовать. Если опять не влезу во что-нибудь непосильное… А им остались только эти несколько минут.

Возле носилок поднялся орк, просивший дать им время, и направился ко мне. Его товарищ остался сидеть, сжимая в ладонях снятую с мертвеца перевязь. Видимо, договорились, кому её отдать.

— Я готов, Клинок, — поклонился призрак, прижимая кулак к пробитой груди. — Спасибо, что дал попрощаться.

Я осторожно выпрямился, прислушиваясь к собственным ощущениям. Хватит с меня и моста через душу. Пусть остальные сооружения строит Граф. Это он у нас мечтательный градостроитель. Академию открыть хочет. А я… Я больше ломать и крушить люблю, как оказалось…

А ещё выяснилось, что достаточно сосредоточиться на орке, ощутить связывающую нас нить и оторвать её мысленно, чтобы того вознесло к небесам и отправило в мир духов вселиться в общем потоке душ. Посох ненадолго потеплел, когда эта душа ушла на покой, а боль немного отпустила, и я, наконец, смог вдохнуть полной грудью.

Сидевший у носилок боец поднялся и постоял, глядя на место, где только что был его друг. Затем