Нам уже пора - Вика Козлова

что подписались. На что он их подписал. Сам же ей мензурку в руку и вложил. Сам их всех подвел. Сам их всех проклял.

Ничего, скоро дойдет.

Задняя часть салона была отгорожена самодельной ширмой. За ширмой похрапывал, посапывал Красавчик.

А Санёк, тот аж светился от гордости, доставая из бардачка потрепанную, испещренную жилками дорог карту.

– Ща поедем, мужики! – заорал. И сразу поправился: – Ой, то есть и дамы, еб твою мать. Ща, только музычку крутанем…

…обещают сильные ливни, грозы, ураганный ветер. Если собирались на выходные на шашлыки – будьте осторожнее. Ну а мы с вами не будем унывать, а лучше послушаем ве-ли-ко-лепную, прекрасную композицию…

– Что-то там солнце-е… однако-о-о-о…

– Санёк, да еб твою…

Машина уезжала из города.

Она разглядывала Пашину руку в своей – было удивительно смотреть на эти мягкие большие руки и знать, на что они способны. Но еще удивительнее было знать, на что способна она сама.

Что-то дремало в ней, как вулкан, и что-то начало просыпаться.

Люда и упырь

– Люд, а ты чего такая грустная, а? Лю-да? Людок!

– А? Я? Да ничего вроде, не грустная. Не выспалась.

– А что делала? Признавайся!

– Ничего я не делала, – застеснялась Люда. Хотя чего стесняться? На самом деле спала плохо, потому что в доме напротив открыли то ли массажку, то ли что и свет лиловой неоновой вывески бил прямо в Людины окна. Надо бы купить занавески плотнее, но жалко денег, премию не дали, а в этом месяце еще посчитают меньше из-за отпускных.

Чтобы отвлечься от тоскливых мыслей, Люда продолжила листать паблик местных новостей. Из кружки перед ней шел пар, а внутри – бежевое. «3 в 1», Люда его всю жизнь пила, еще со старших классов.

– Марусь, видела? – спросила Люда. – Про кабана новость?

– Не видела, – откликнулась Маруся, радуясь, что ее отвлекают от работы. – А чего он?

– Смотри, кабан, – Люда ткнула ей под нос телефоном. – Написано: «Дикий кабан замечен посреди города. Местные жители сообщают…» Прикинь, походу, они ЛЭП в лесу тут, за поликлиникой, строили – и кабана разбудили, а он в город пришел. Жесть.

– Жесть, – согласилась Маруся, но уже без энтузиазма. Кабаны ее не интересовали. – Поймали хоть?

– Вроде поймали.

Тут раздался голос Антона, управляющего отделением. Люда с Марусей его не любили – за спиной называли «Хлыщ». Обе выпрямились за рабочими мониторами.

– Вот тут у нас девочки, сейчас во всем разберутся, со всем вам помогут…

Люда повернулась на звук голоса, посмотрела, с кем Хлыщ разговаривает, и завизжала.

Несмотря на убеждения Маруси, Люда решила не идти домой пораньше. Прилегла на кушетке в комнате для персонала, под рукой – пересахаренный Марусей чай. «Для давления», – сказала Маруся.

Люде нравились горячие сладкие напитки – нравилось чувствовать, как от них по горлу и вниз идет шелковое тепло. Но сейчас чай не радовал. Люда лежала и прислушивалась к разговорам в соседнем, от комнаты для персонала, помещении. Сама не знала, что пытается уловить. Шипение? Хрип? Клекот?

Люда встала с кушетки – голова не кружилась, все с ней было в порядке. Не давление это и не недосып. Стараясь не шуметь, подошла к двери и приоткрыла ее до осторожной щелочки. Хлыщ стоял поодаль – Люда видела его белое, с тонкими бровями лицо. Пришлый человек стоял спиной и выглядел как обычный. Серая футболка, джинсы, легкая проплешина. «Озеро посреди леса», сказала бы про его прическу Маруся.

Но вот он повернулся, и Люда вцепилась в ручку двери так, что пальцы онемели.

Все в порядке у нее с давлением и со здоровьем, даже ПМС нет.

А человек, что стоял в кабинете и слушал Хлыща, не человек был, а мертвец.

Вживую мертвеца Люда видела только один раз – на похоронах деда. Дед был такой крошечный в убранном сатином гробу, что Люда даже не сразу его заметила.

На фотках мертвецов видела сто раз – в городских новостных пабликах любили выложить всякую жесть с пометкой «осторожно, шокирующий контент». Маруся, которая переехала в город за мужем и скучала по родному югу, ворчала, что здесь «такое место, такая энергетика». То по два самоубийства в неделю, то бабушка внука убила и расчленила, то просто бытовое насилие. Но у Люды не было иллюзий: место как место, люди как люди. Просто скучно и алкоголь недорогой.

Так или иначе, фотографии избитых и изувеченных людей Люда видела. Иногда даже рассматривала – было у нее такое гилти плежер.

Теперь Люда пыталась обмануть свой мозг и выторговать у него немного нормальности. Вот с чего она взяла, что человек в соседней комнате мертвый? Стоит и разговаривает вон как самый что ни на есть живой.

Но мозг не обманывался – даже сквозь дверную щелочку Люда видела лилово-синий отлив его сухой кожи. Она знала, что, если до него дотронуться, почувствуешь твердость и холод камня. Твердым и холодным камнем был лоб ее дедушки, когда она прикоснулась к нему губами, чтобы последний раз поцеловать. У мертвеца были пустые глаза магазинного карпа. Он не дышал, и ни один мускул на его лице не шевелился.

Упырь, подумала Люда. Сама не знала, откуда в ней это слово, но чувствовала – упырь и есть.

Хлыщ разговаривал с ним вежливо, елейно, и даже Маруся спокойно поднесла пластиковый стаканчик с водой из кулера. Мертвец стаканчик не взял. Он был чем-то недоволен, ругался. С другого конца комнаты открылась дверь, и голос прошелестел:

– Володя?

Мертвец дернулся на звук, Люда отпрянула. Он очень разозлился на ту, спросившую. Его бешенство ощущалось как зудение тока, бегущего по проводам ЛЭП.

– Я тебе сказал: щас, – бросил упырь, и дверь поспешно закрылась.

Хлыщ и Маруся принялись провожать мертвеца, заверяя, что «конечно-конечно», и «разберемся», и «простите за причиненные неудобства». Они все вышли в общий зал для посетителей. Люда потихонечку пошла за ними и тоже выскользнула в шумную духоту зала. Утром народу всегда прилично – в основном бабушки.

Упырь как раз уходил. Вместе с ним уходила невысокая женщина и два пацаненка, один вроде школьник, другой совсем еще маленький. Тот, который школьник, спросил что-то у матери, а в следующую секунду получил от отца-мертвеца такую затрещину, что голова вперед мотнулась.

Никто не обратил внимания, и Люда задалась вопросом: видели ли они это вообще?

На пороге человек обернулся и посмотрел прямо в Люду.

Он знал, что она знает.

– Кто это? – спросила Люда у подошедшей Маруси.

– Чел какой-то, – пожала она плечами. – Выплата задерживается, Хлыщ сказал – ошибка на нашей стороне.