Нам уже пора - Вика Козлова

вот дверь открылась. Арина Васильевна стояла опираясь о дверной косяк. На ней была длинная, в незабудки сорочка на тонких бретельках.

– Вы пришли, – сказала она скорее утвердительно, чем удивленно и посторонилась, пропуская его в квартиру.

Собаки прыгали, узнав его запах, и скручивались в воздухе как креветки. Они почти не издавали звуков, а может, отошедшее ухо Эльзара уже потеряло способность их слышать.

Впрочем, бормотание Арины Васильевны он различал:

– А я думала, вы просто так спросили, я думала, вы не собирались приходить, а вы вот пришли, – говорила она, тяжело шагая по коридору. Она отдувалась, на бугристом лбу выступили капельки пота. – А мне вот что-то нехорошо, прилегла я, – сказала Арина Васильевна. – С погодой, наверное, что-то опять. Вам чаю сделать?

Но до кухни она дойти не смогла. Нащупала рукой стул и села. Стул скрипнул, Арина Васильевна повесила голову на грудь, словно собиралась задремать. Дышала она тяжело.

Эльзар подошел ближе, положил руку Арине Васильевне на плечо, на то место, где бретельки сорочки врезались в кожу.

Объятия с Саламом были безопасны, но с людьми другое. Эльзар старался не трогать никого из них лишний раз без веской причины. Физическое не причиняло ему большой боли, стертая до кости нога мешала ходить, но не мешала думать. А вот разряд, который Эльзар получал, прикоснувшись к ним – кожа к коже, – сводил с ума, путал мысли в голове. Эльзар застонал почти одновременно с Ариной Васильевной, которая мучилась от своей боли. Стоны получились сладострастные, совсем как в роликах, что смотрел вечерами, ни от кого не таясь, Муса.

Эльзар держал плечо Арины Васильевна крепко, потому что знал, что если отпустит, то уже не заставит себя схватиться за него еще раз. Он так и не нащупал пределов своей боли, но, судя по всему, был уже где-то близко.

Кожа прохладная, липкая. Эльзар не отпускал руки, трясся. Арина Васильевна рождалась, боялась, рыдала, росла, осознавала, бродила, старела, чувствовала шершавый язык собаки на руке, вздрагивала от холода врачебного стетоскопа, плакала от одиночества – и все это одновременно видел и чувствовал сейчас Эльзар.

Эльзар понял, что теперь будет. Все в этом мире стремилось к балансу, поэтому за жизнь одного нужно было уплатить существованием другого. Логично. Справедливо. Эльзара распирало изнутри, что-то было готово из него вырваться. Он не мог уже ни дышать, ни стонать. Мышцы расслаивались, лопалась кожа, разъединялись суставы. Он упал.

Эльзар видел, как умирают, но никогда еще не умирал сам. Как это… любопытно, успел подумать он.

Арина Васильевна добрела до кровати, рухнула на нее и теперь глубоко, мерно дышала. Она спала. То ли помогла таблетка нитроглицерина под язык, то ли погода опять пошла меняться, но стало легче. И собаки, которые обычно забирались в ноги и не давали удобно расположиться, сегодня не мешали.

Их вообще не было рядом с кроватью. Обе уиппетихи лежали в углу комнаты. Они вылизывали ворсинки ковра, вгрызаясь в него острыми зубками и старательно доедая то, что осталось от дворника Эльзара Ивановича, которого никогда не было.

Москва, май, 2025

Примечания

1

Свидание с мертвым женихом. Пер. с нем. Л. Гинсбурга.