Системный рыбак 19 - Сергей Шиленко

убивай, Столп! — срываясь на писк, выговорил старик. — Не пей меня! Сила во мне старая, жёсткая, тебе от неё никакого проку. Откуплюсь, всё отдам, что накопил. Что хочешь узнать, всё найду. Я тебе обязан теперь, Столп, на всю жизнь обязан…

Вот, значит, как здесь встречают нового Столпа. Сначала падают в ноги, потом гадают, долго ли им осталось. Весёлый город.

— Встань, — сказал я. — Мне нужны книги.

Старик поднял голову, не веря. Потом торопливо встал, отряхнул колени и подобрал лупу.

— Книги… Какие книги, Столп?

— Про демонических зверей. Про котов.

Испуг у старика пропал сразу, на первом же слове про зверей. Он прищурился, повертел лупу в пальцах.

— Про огненных кошек с нижнего двора? Или про настоящих?

— Про настоящих.

Он кивнул и повёл меня внутрь.

Хранилище уходило в глубину скалы рядами вырубленных ниш. В каждой лежали плашки в кожаных оболочках и свитки с каталогами, перевязанные сухожилиями. Над нишами висели рогатые черепа зверей, у одного в глазницах сидели вплавленные куски металла. Светильники горели в выдолбленных рогах, и пламя в них не шевелилось. Пахло пылью и старой кожей.

Старик сверился со свитком, где на полях были нарисованы хвостатые звери, нырнул в дальнюю нишу и вынес две плашки в чёрных оболочках.

— Первая про кровь. Вторая про рост.

Я пустил тонкую струйку силы в первую. Опять стрельнуло в локоть. Пусть стреляет.

Записи развернулись в голове одна за другой. Демонических котов называли мьяррами. Они пришли из мира Мьярра и служили спутниками Белому клану, владевшему белым огнём. Другие кланы брали кровь мьярров и выводили на ней собственных хвостатых зверей. Кровь у выведенных выходила жидкой, разбавленной, и чистый мьярр мог одолеть выведенного даже с большим числом хвостов.

Белый клан. Снова он.

— Как отличить чистого от выведенного? — спросил я.

— Видно в бою, да и то не всегда, — сказал старик. — Пишут, что чистый бьёт выше своих хвостов. Но если трёххвостый взял пятихвостого, по одному бою не скажешь. Пятихвостый мог быть старым, мог быть больным.

Зверь Гхора больным не выглядел. Доказательства тут нет, но кое-что в пользу Рида есть.

Вторая плашка оказалась длиннее. До пяти хвостов мьярр копит силу добычи, и какую добычу ест, в то и преображается. После пятого хвоста накопленные силы начинают спорить между собой, и коту нужно подчинить ту стихию, что взяла верх. Удавалось это только в родном мире. Путь туда закрылся, когда ушёл Белый клан.

Рид рос на том, что ел. Ел он и оленей, и рыбу, а третий хвост вырос после мяса мега-крокодила, и из кокона кот вылез тогда бронзовым тигром. Зверь Гхора был демоническим насквозь. Если записи не врут, этот кокон может дать четвёртый хвост, а с ним что-то демоническое.

Тогда кот станет сильнее здешних четырёххвостых. Может, и пятихвостых тоже. Ох, как хочется в это верить.

А после пятого спор сил внутри, и никакого родного мира под лапами. До пятого ещё дожить надо.

— А ящер владыки? — спросил я. — У него шесть хвостов.

— Выведенный, — старик пожал плечами. — Про выведенных в этой записи ни слова, у них свой путь. Ящер владыки на весь город один шестихвостый. Других нет и не было, пока я здесь. Сколько ему скормили, знает только владыка.

Старик ни разу не спросил, зачем мне коты. И хорошо.

Бом-м-м.

Звук прошёл сквозь скалу, низкий, долгий. Светильники в рогах качнулись впервые за всё время.

— Малый гонг, — сказал старик. — До вечернего ещё подняться успеешь, Столп. Если не мешкать.

Ещё бы порыться в этих нишах дня три. Нет, не сегодня.

Я вернул плашки и положил на край ниши одну пластинку. Старик уставился на неё.

— Столпы не платят.

— Этот платит. Сведения хорошие.

Архивариус взял пластинку двумя пальцами за край, подержал на весу и лишь потом поклонился мне в спину.

Смотритель остался у двора, а я поднимался к замку от кольца к кольцу, платформа за платформой. Огонь, который вчера стёр Дагра, и мой кот выросли из одного корня.

Мы с тобой, котяра, одной линии.

Замок стоял на самом верхнем уступе карьера, вырубленный прямо в скале. К воротам из чёрного камня я поднялся, когда небо над карьером уже темнело. У стражников были копья с оковкой из металла жилы. Старший заступил дорогу, но, увидев ярлык у меня в ладони, отступил к стене. Поклонился ниже, чем кланяются гостю.

Ещё недавно костяной жетон повара не пускал меня даже к грузовому двору. Сегодня передо мной открывают ворота к владыке.

Внутри тянулась длинная галерея с жаровнями вдоль стен. В конце её, у высоких дверей тронного зала, ждали трое.

Пепла я узнал по гончей. Серый зверь с подпалинами вдоль хребта лежал у его ног на короткой цепи и при моём появлении поднял губу. Сам Пепел был поджарый, красную кожу покрывали пепельные разводы, а по предплечью тянулась полоса металла жилы. Жила держался отдельно, у стены.

А у самых дверей возвышался Кость. Широкий, в полтора меня, с костяными наростами на плечах и полосой металла вдоль челюсти. Стражники у дверей стояли от него на шаг дальше, чем от остальных.

Пепел заговорил первым.

— Столп Пламени, — он оглядел меня с ног до головы, задержавшись на повязке. — Огонь вчера был белый. Какой ты ветви Белого клана?

— Разбавленной, — сказал я. — От огня в нашей крови осталась свечка. Я повар, и свечку свою растил у жаровни, на том, что ел и варил.

— Покажи.

— Для этого нужен особый состав. Последняя порция ушла вчера в яме. А каналы после неё до сих пор горят.

Креманка лежала за пазухой, рядом с золотым ярлыком. У Пепла под рукой ловчие и гончие, и знать про мой соус ему незачем. Тайна соуса останется со мной.

Пепел хмыкнул и почесал гончую за ухом. Поверил или нет, по его морде не разобрать.

— Вторая ступень, — низко проговорил Кость, не глядя на меня, и пламя в жаровнях вдоль галереи дрогнуло. — И это я должен звать Столпом? Трюк. Повару повезло на трюке. Дагр бился с ним десятой долей силы.

— Я на Дагре сорок пластинок проиграл, — добавил Пепел.

— Десятой долей Дагр бился, пока был цел, — сказал я. — Перед смертью он сорвал