Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

нем. Ни о том, что, наконец, отпустила себя. Скажи это, я хочу услышать.

– Не могу, – сдавленно прошептала я.

– Только не переставай танцевать, ладно?

А я и не хотела – испугалась, что она сразу же исчезнет, стоит мне остановиться.

– Не перестану.

– Ловлю тебя на слове, красотка! Но пообещай мне еще кое-что? – ветер раздувал ее волосы. Почему ветру можно касаться ее, а мне нельзя?

Как это возможно?

– Продолжай жить. Любить. Танцевать. Ради меня, продолжай, хорошо?

Я подумала о Гарри. О маяке. О его губах на моих, о коже на коже.

– Он убил тебя.

– Это был несчастный случай.

И тут дамба внутри меня рухнула. Я продолжала танцевать, боясь потерять ее снова. Эмоции, которые я так старательно прятала глубоко внутри, теперь вырвались наружу, и я выплеснула их все в этот танец.

– Я всегда это знала, – произнесла Кэйли. Ее движения были такими медленными, такими плавными, словно на нее не действовал закон гравитации, словно она танцевала на другой планете. – Я всегда знала, что сгорю ярко и быстро. Анна, если ты любила меня, то не станешь тратить ни секунды своей жизни на чертовы сожаления!

«Я любила тебя и люблю», – подумала я.

– Никаких сожалений! – повторила Кэйли, перекрикивая ветер. – И кстати, он мне нравится.

Он. Гарри.

– Ну еще бы, – фыркнула я.

– Он видит тебя настоящую. – Моя сестра умела быть беспощадной. – Он пробуждает в тебе чувства.

Я не могла произнести ни слова, а призрак моей сестры вдруг умолк. Я испугалась, что она вот-вот исчезнет.

– Обещай мне, – ее голос становился тише с каждым словом, – что ты будешь танцевать.

Слезы струились по моим щекам.

– Каждый день.

– У тебя будет получаться все лучше и лучше, я уверена, – с напускной серьезностью сказала Кэйли. – И не убивайся по мне, ладно?

Она прощалась со мной? Нет!

– А, и еще: не смей называть в честь меня своих детей! – Кэйли кружилась, раскинув руки в стороны. – Хотя, так уж и быть, я согласна, если это будет второе имя, в память обо мне, но чтобы никаких Кэйли!

Я снова теряла ее, и это было невыносимо.

– Никаких сожалений! – прошептала Кэйли, становясь почти прозрачной.

– Никаких сожалений, – отозвалась я в надежде, что эти слова не позволят ей исчезнуть.

Но она растворилась в воздухе. Я снова была одна и снова смотрела в небо, где одна звезда сияла ярче остальных.

А потом я проснулась.

Глава 32

Наши с Гарри ноги не переплелись, как в моем сне. Я лежала на боку, спиной к нему, моя голова удобно устроилась на его плече.

Я забеспокоилась, что ему, возможно, больно, и меня охватило острое чувство дежавю, такое же яркое, как воспоминания о том, как танцевала Кэйли. Никаких сожалений.

Через трещины в стенах маяка просачивался свет. Уже рассвело. Я как можно осторожнее высвободилась из объятий Гарри.

Это было настоящим. Это был не сон. Его ровное дыхание, ощущение его тепла на моей коже были тому прямым доказательством. Я тихо вышла из маяка в безветренное утро.

Я подошла к тому же самому месту, где во сне видела Кэйли, но моя сестра так больше и не появилась. Призраков не существует. А сон – это просто сон. И все же дух Кэйли казался таким настоящим, таким реалистичным, как и данное ей обещание.

Никаких сожалений. Эти два слова как нельзя лучше характеризовали мою сестру. Может быть, жалей она о чем-нибудь, Кэйли была бы куда более благоразумной, умела бы таить обиды и оглядывалась в прошлое или смотрела в будущее, а не жила лишь настоящим.

«Обещай мне… – словно наяву слышала я ее голос и, хотя слезы жгли глаза и хотелось скорчиться и рыдать, подняла лицо к утреннему небу, – продолжай жить. Любить. Танцевать».

Я судорожно всхлипнула, по щекам покатились слезы. И тут за моей спиной раздались шаги.

Я обернулась. Он медленно шел в мою сторону.

– Хочешь меня убить, Анна Слева Направо и Справа Налево?

Я было подумала, что Гарри имел в виду прошлую ночь, но тут его рука коснулась моего лица, и он большим пальцем стер с него слезинку.

– Я забираю свои слова назад, – прошептал он. Мое тело предательски потянулось к нему. – Ты просто отвратительна, когда плачешь, – уголок его рта пополз вверх, – мои нежные глаза не выдерживают этого жуткого зрелища.

– В тебе нет ни капли нежности.

– Лгунья. – Гарри на мгновение замолчал и вытер подушечкой пальца еще одну мою слезинку. – Если это из-за меня…

– Не из-за тебя.

– Значит, ты не хочешь говорить о…

– Верно.

– Может, снова скажешь мне, какой я ужасный? – Гарри выгнул бровь: это явно было приглашение. Сейчас, при свете дня, я уже не ощущала той отчаянной потребности в прикосновении другого человека. Он уже не нужен был мне так, как раньше.

Мне нужно было танцевать. Каждый день. Мне нужно было чувствовать – как чувствовала Кэйли. Она вечно пыталась вытащить меня на солнечный свет, втянуть во что-нибудь – и вот я влипла, окончательно и бесповоротно.

Я точно знала, что сказала бы на все это моя сестра.

– Я бы с радостью перечислила все твои недостатки, – ответила я Гарри, выделяя каждое слово. – Пункт за пунктом.

Его глаза странно вспыхнули. Этот взгляд мог спалить меня дотла.

– Но, – продолжила я, – мне нужно отправляться на работу, а тебе – вернуться к Джексону. И ни разу не споткнуться на обратном пути!

– Командирша! – почти пропел Гарри.

Я вдохнула, выдохнула и вдохнула снова.

– Никаких сожалений.

Глава 33

За все дежурство мать я так и не увидела. То ли она выписалась, то ли сама ушла, наплевав на предписания врачей. Какой у нее прогноз?

Сколько еще времени я себе выторговала?

И тут я решила: уеду в тот же день, когда увезу Тоби Хоторна из Роквэй-Вотч. Но не вместе с ним. Я еще не совсем утратила рассудок, да и не настолько наивна. Как только Гарри узнает, кем он является на самом деле, как только я укажу людям его отца-миллиардера на его местоположение, он тут же исчезнет из моей жизни.

Мы с ним никогда больше не увидимся. Он пойдет своей дорогой, я своей.

Скоро – но не сейчас. Он еще не был готов. У нас еще было время.

Я пришла в лачугу поздно вечером, когда стемнело, точно зная, что проведу там два предстоящих выходных и не уйду, пока не нужно будет снова возвращаться в больницу.

– Мы идем к маяку, – вместо приветствия