Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

молча уставилась на головоломку, старательно избегая смотреть на вторую салфетку.

Нужно было все хорошенько обдумать, прикинуть все возможные варианты решения, пока он не отправил меня блуждать по выбранному им же пути.

– Убери ручку и поднимайся, – велела я. – На сегодня мы закончили.

Глава 29

На следующий день, после долгой смены в больнице, я вернулась в лачугу и угадала все цифры из диапазона от двадцати семи до трехсот десяти. Стратегии получше я так и не придумала.

Чем больше цифр появлялось в головоломке, тем отчетливее становились очертания моего лица на второй салфетке. Я ошиблась, решив, что Гарри неплохо рисует.

У него был настоящий талант.

Он не просто запечатлел мои черты, а сумел передать их как-то по-особенному. Мои широко расставленные глаза смотрели куда-то вдаль. Их мечтательное выражение резко контрастировало с твердым подбородком. Мои губы были слегка приоткрыты, а между бровями пролегла едва заметная складка. Скулы у меня были острыми, но ему каким-то образом удалось смягчить линии моего лица. Моя шея выглядела длинной, распущенные волосы были немного растрепаны, как если бы я стояла на краю утеса, а ветер дул бы мне в лицо.

Все эти детали делали мой портрет… живым.

Удивительно, как ему удалось изобразить меня такой. Гарри не приукрасил мои черты, не добавил мне несуществующих эмоций, не позволил себе никаких художественных вольностей. Я смотрела на портрет и узнавала себя в каждой детали, настолько он был естественным.

– Что думаешь? – Его голос вернул меня в реальность.

Я решила, что он спрашивает не о портрете, и снова посмотрела на головоломку.

Я тщетно надеялась, что некоторые числа – а еще лучше, их комбинации – будут повторяться.

Это была неразрешимая головоломка. В буквальном смысле. Я не имела ни малейшего представления о том, что могли обозначать все эти числа.

– Может, тебе стоит выписать все буквы алфавита, – Гарри еще никогда не был так доволен собой. – Глядишь, это натолкнет тебя на интересную мысль.

Это была подсказка или злорадство? Зато чем больше меня выводила из себя эта головоломка, тем меньше я вспоминала о портрете и о том, какой он меня видел.

Проигнорировав его совет с алфавитом, я постаралась сосредоточиться на самих числах. Четыре однозначных. Только одно трехзначное. Решив отложить их на потом, я обратилась к оставшимся десяти двузначным. Пять из них начинались с тройки, три – с четверки, и по одному – с двойки и пятерки соответственно.

– Я все-таки очень рекомендую тебе выписать алфавит, – довольным тоном протянул Гарри.

Это точно была подсказка, но я не собиралась доставлять ему удовольствие, тут же ухватившись за нее.

– Все, я наигралась. У меня есть еще день в запасе, а у нас и так есть чем заняться!

Гарри взял салфетку с моим портретом, посмотрел на него, потом поднял глаза на меня, вглядываясь в мое лицо.

– Это все ты, – прошептал он, но его голос напоминал раскаты летнего грома. – Это все ты.

* * *

На следующий день у меня выдалась довольно тяжелая смена, даже времени на перерывы не оставалось. Как-то раз я услышала, как медсестры из родильного говорили, что в полнолуние в их отделении всегда больше пациентов, чем обычно. Похоже на бред, и тем не менее про онкологическое отделение можно было бы сказать то же самое – по крайней мере, сегодня.

Когда у меня, наконец, появилось несколько свободных минут, я думала не о том, успею ли перекусить, а о том, что сегодня заканчивались отведенные мне три дня. Если я проиграю это пари, мне придется рассказать Гарри о матери или о Кэйли.

Но я не проиграю. По пути в кафетерий я прошла через сестринский пост, где вытащила из принтера лист бумаги, а со стола взяла ручку. Мысленно проклиная Гарри на чем свет стоит, я все же воспользовалась его советом, выписала все буквы алфавита, а потом тупо уставилась на них.

«Большая часть чисел шифра начинается с тройки, – напомнила я самой себе. – И двузначных чисел больше, чем однозначных». Единственным трехзначным числом было триста десять, но я пока не понимала, что мне с этим делать.

За что мне это? Я смотрела на буквы. Будь он проклят! Ну почему ни одно число не повторялось?

В ушах зазвучал голос Гарри: «Похоже, что в нашей семье любят не только заключать пари, но и отступать от правил игры».

И только тут я поняла: ни одной повторяющейся буквы. Съев яблоко, я вернулась на сестринский пост на третьем этаже. Убедившись, что старшей сестры нет нигде поблизости, я скользнула за стол с компьютером.

Слава богу, во всех больничных компьютерах был доступ к интернету – мне нужно было как можно быстрее получить ответ на свой вопрос. Я вбила его в поисковую строку, но, подняв голову, увидела, как в мою сторону направляется старшая сестра. Я снова взглянула на экран монитора, где уже отобразились результаты поиска…

Есть! Я закрыла браузер, но не успела отойти от поста, как старшая сестра все-таки меня заметила.

– Анна! – окликнула она меня, но ее голос звучал не так резко, как обычно.

– Я просто… – начала было оправдываться я, но она не дала мне закончить.

– Тебе пора, Анна. Иди, сейчас же, – старшая сестра обернулась, и я поняла, что прогоняют меня не потому, что я воспользовалась компьютером.

Что происходит? Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. В коридоре было пусто, но двойные двери вдруг распахнулись, впуская пациентку в инвалидной коляске. Видимо, сначала ее привезли в реанимацию, а потом решили перевести сюда.

В онкологическое отделение.

Вот только пациенткой в коляске оказалась моя мать.

Конечно, я никуда не ушла. Да и как бы я смогла – тогда она никогда от меня не отстанет. Я знала точно: ты легко не отделаешься, если тебе не повезло увидеть Иден Руни в минуты ее слабости.

Зачем прятаться, когда можно убежать? Прямо сейчас я не могла позволить себе ни того ни другого, поэтому, выждав какое-то время, я с невозмутимым лицом вошла в ее палату.

Она лежала в кровати и казалась меньше, чем была на самом деле. Но меня не обманешь.

Мать буравила меня взглядом.

– Ты ничего не знаешь, девочка.

Этот хриплый монотонный голос.

Обычно от этого голоса душа уходила в пятки, но я запретила себе поддаваться страху.

– И я не хочу ничего знать.

– Но мы не всегда получаем то, что хотим, правда? – Рассчитанные паузы матери