Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

решила все его головоломки. Я должна остановиться. Мы должны были остановиться. Но – проклятье! – я продолжала идти.

Как и Гарри.

– Но ты, Анна Слева Направо и Справа Налево, вдруг делаешь что-нибудь такое… такое бескорыстное, такое доброе, и я понимаю, что ты другая. Что ты не такая, как я. Что ты не такая, как весь этот гребаный мир.

– Остановись уже, замолчи! – голос у меня дрожал. Может, и тело тоже. Мне снова вспомнились слова Гарри обо мне: «Твои эмоции словно бушующие волны, бьющиеся о дамбу».

До маяка оставалось метров десять, если не меньше.

– Я не знаю, когда нужно остановиться, – тихо ответил мне Гарри. – И кажется, никогда не знал.

Я подумала о парне, которого встретила в баре. О керосине. О всех тех невозможных минутах, которые провела рядом с ним.

Я ненавидела его.

Правда, ненавидела.

Гарри дошел до маяка и хлопнул ладонью по крошащейся каменной стене, как это делают пловцы на финише, я поверила ему: он не знал, когда нужно остановиться. И он был здесь, со мной.

А я не хотела оставаться в одиночестве.

Этот заносчивый мерзавец смотрел на меня так, словно видел насквозь даже через ночную тьму.

– Я не знаю, как закончить это. Закончить с тобой.

«А мы что-то начинали?» – подумала я, но не смогла произнести эти слова вслух, потому что думала только о сложенных из бумаги фигурах и лимонах, о палиндромах и головоломках…

– Но я ведь эгоистичный ублюдок, да? Я, наверное, не ушел бы от тебя, даже если мог.

Я приложила свою ладонь к стене, рядом с его.

– Ты и правда эгоистичный ублюдок. Только нам нечего заканчивать.

– Лгунья, – прошептал он, и я даже не шелохнулась, когда он обхватил ладонями мое лицо, когда запустил пальцы в мои волосы.

Но ему и этого было мало. Гарри наклонился, и его губы почти коснулись моих. Почти. Он ждал, черт бы его побрал.

Ждал меня.

Прости, Кэйли. Я потянулась к нему. И как только наши губы соприкоснулись, он одним движением перевернул нас, и моя спина оказалась прижата к стене маяка. Мир для меня перестал существовать, я растворилась в этом поцелуе.

Растворилась в лунном свете, в нем, в этом мгновении.

Я еще никогда никого не целовала. Мне было двадцать лет, а я даже представить себе не могла, что это может быть…

– Это ошибка, – я, задыхаясь, отстранилась от него. – Ты…

– Чудовище, – подсказал он и снова начал меня целовать.

Чудовище.

– Да.

– У меня нет достоинств, – прошептал он.

Я развернулась и прижала его спиной к стене маяка.

– Ни одного.

Его руки по-прежнему были в моих волосах, он запрокинул мою голову, покрывая поцелуями челюсть, потом шею.

– Ты ненавидишь меня.

«Я ненавижу тебя», – думала я, выгибаясь ему навстречу.

Я ненавижу тебя.

Ненавижу тебя.

Ненавижу.

Глава 31

Я проснулась – внутри маяка. Наши с Гарри ноги переплелись во сне, но я осторожно высвободилась и, на ощупь пробравшись сквозь темноту, вышла наружу, где по-прежнему царила ночь. Высоко в небе светила луна.

Маяк был построен на выступе, нависавшем над океаном. Я подошла к самому краю и услышала, как внизу разбиваются о скалы волны. Будь сейчас прилив, соленые брызги ударили бы мне в лицо, но я едва бы заметила их, потому что в эту минуту чувствовала только тяжесть вины за то, что натворила, и за то, что не могла прогнать от себя образ его лица, его тела, его шрамов.

Я ведь не сделала ему больно?

И что, если сделала?

Я прислонилась спиной к старому маяку и, судорожно вздохнув, посмотрела в темноту перед собой, а потом, думая о том, какую цену пришлось заплатить, чтобы не оставаться в одиночестве, подняла глаза на небо, на луну и звезды. Одна звезда сияла ярче остальных.

– Так-так-так, – раздался голос. – Неужели у кого-то выдалась бурная ночка?

Это был не Гарри. И не Джексон. Этот голос я знала, как свой собственный, и, судя по всему, та, кому он принадлежал, была чрезвычайно довольна собой.

– Кэйли?

Но это невозможно! Я даже не стала оборачиваться, потому что этого просто не могло быть.

– Ах ты, маленькая распутница! Но я так горжусь тобой, красавица! Ты такая дерзкая, такая смелая.

Я повернулась. Не могла не повернуться. Это и правда была она. Кэйли.

Она здесь. Но пожар? Разве она не…

Я протянула руку, но схватила лишь воздух.

– Клевый трюк, а? – Сестра широко улыбалась мне.

В горле запершило.

– Ты…

– Все та же я.

Не может быть.

– Это невозможно, – сказала я, слова застревали в глотке.

– Все возможно, – ответила Кэйли, – если любишь кого-то, ни о чем не жалея.

Ее здесь нет. Это не на самом деле. Это был плод моего воображения, не иначе. Ну, или сон. Но мне было все равно – она казалась такой реальной!

Она выглядела в точности, как моя Кэйли.

– Но я только и делаю, что жалею о чем-то.

– Я, Кэйли Руни, не одобряю подобных заявлений! – подбоченилась она. Это было так похоже на Кэйли. – Эй, разве мы не сестры? Никаких сожалений!

Ее улыбка была такой заразительной! Она буквально сияла. Совсем как тем вечером в баре.

– Потанцуй со мной, Анна!

Тогда я отказалась. В ту ночь, когда она погибла. Кэйли хотела, чтобы я потанцевала с ней, а я отказалась.

Но сейчас я не собиралась повторять свою ошибку.

– И это ты называешь танцем? – Она запрокинула голову и подняла руки. Ее бедра двигались так легко и непринужденно, словно это было ее естественное состояние. – Отпусти себя. Почувствуй музыку.

– Но здесь нет музыки. – Я всегда была рассудительной и прагматичной, в отличие от сестры. Так мы дополняли друг друга. На меня накатили воспоминания, от которых сердце защемило, а на глазах выступили слезы. И пусть я сейчас не стояла под душем – а я ведь плакала только там, – сопротивляться не было сил.

– А ну не плачь! – строгим голосом велела мне Кэйли. – Забудь обо всем и просто получай удовольствие!

«Отпусти себя, – повторила я мысленно. – Почувствуй музыку». Но она и была той самой музыкой. А то, что сейчас происходило, не могло быть реальностью. И тем не менее я повторяла движения сестры, словно тоже была рождена, чтобы в полный голос выражать свою радость и злость.

– А теперь скажи: «Никаких сожалений»!

«Все возможно, если любишь кого-то, ни о чем не жалея». Я не могла вымолвить ни слова.

– Не жалей ни о чем, Анна. Ни обо мне. Ни о