Серебряная Элита - Дани Франсис

снова длинный коридор, с обеих сторон стальные двери, на которых вместо фамилий или званий только номера. Сворачиваем за угол, проходим по коридору покороче и останавливаемся перед очередной дверью, на которой, для разнообразия, висит серебристая табличка:

ОПЕРАТИВНЫЙ КАПИТАН

Вот черт!

При нашем появлении замок издает электронный писк и открывается. Нас ждут. Хэдли указывает жестом в проем и, что-то пробурчав, разворачивается спиной.

– Извините, что из-за меня вам пришлось побегать! – говорю я ему вслед.

Хэдли заметно напрягается, но уходит, не оборачиваясь.

Вхожу в кабинет, такой огромный, что в нем легко уместилось бы несколько кабинетов поменьше. Вдоль потолка змеями извиваются трубы. С одной стороны – внушительный письменный стол, с другой – длинный стол для совещаний, окруженный мягкими черными креслами. На нем лежат стопками карты и какие-то бумаги, я борюсь с желанием подойти ближе и в них заглянуть.

Разумеется, снова ни одного окна. Свет только искусственный – неприветливый, жесткий.

Капитан Кросс стоит, прислонившись к своему столу. Он во всем черном, закатанные рукава обнажают татуировки на бицепсах.

– У Структуры против окон что-то личное? – спрашиваю я.

– А у тебя что-то личное против правил? – отвечает он, скрестив руки на груди.

– Просто не люблю, когда мне что-то запрещают.

Он со вздохом берет планшет и читает с экрана:

– Курсантка 56 обнаружена в компрометирующем положении – в одной постели с курсантом 42, – опять поднимает на меня взгляд, в нем блестит циничный огонек. – Как видишь, Хэдли зря слов не тратит. Не желаешь посвятить меня в подробности?

Я пожимаю плечами:

– Не хотела спать на полу.

– По правилам, койка у каждого своя.

– Кроватей оказалось меньше, чем нас. – Я бросаю на него понимающий взгляд. – Что такое? Я провалила испытание?

Он молчит и бесстрастно смотрит на меня.

Я гордо вскидываю голову:

– Свою кровать я уступила другой курсантке. Я слабое звено. Что теперь? Выгонишь меня?

– Нет.

– Но я нарушила правила!

– Что верно, то верно, – соглашается он.

Его лицо меня просто бесит. Слишком уж… симметричное. И эта почти невидимая ямочка на щеке, словно он все время хочет улыбнуться, но не позволяет себе улыбку.

– Я слышала, слишком жалостливых вы выгоняете, – говорю я, чувствуя, как растет досада.

– Обычно да. Но для тебя, Голубка, сделаю исключение. – Он кладет планшет на стол, это движение привлекает мое внимание к его скульптурным бицепсам, к татуировкам на фоне ровного загара. – Однако еще и суток не прошло, а ты уже нарушаешь правила. Не слишком-то хорошее начало.

– Так выгони меня! – предлагаю я с надеждой.

– Не-а. – И снова на щеке мелькает тень ямочки и исчезает.

Я стискиваю зубы:

– Тебя что, заводит, когда принуждаешь женщин делать то, чего они не хотят?

– А тебе интересно, что меня заводит? Никогда бы не подумал.

Я фыркаю:

– Ни капли не интересно!

– Уверена? – спрашивает он, глядя мне в глаза.

– Абсолютно.

– Жаль. Был бы счастлив удовлетворить твое любопытство.

Он подходит ближе. Совсем близко. По телу пробегает дрожь, когда он наклоняется и шепчет прямо мне на ухо:

– Я люблю пожестче.

Крепче сжимаю зубы, стараюсь не обращать внимания на пробегающие по телу волны жара.

Ни за что! Любые теплые чувства к этому человеку для меня под запретом. Ни единой искорки! Он – командир отряда, который выслеживает и ловит таких, как я. Я должна быть холодна как лед. Вообще-то хорошо бы его убить при первой возможности.

Он всматривается в меня молча, задумчиво. Затем спрашивает:

– Будешь все делать наперекор?

– Возможно.

– Не испытывай мое терпение, Голубка. И не пытайся со мной враждовать. Из меня может выйти очень неприятный враг.

Если этим Кросс надеялся меня напугать, то напрасно.

Вообще-то он уже мой враг.

– Можно идти?

Он кивает:

– Свободна.

– Благодарю вас, сэр! – насмешливо откликаюсь я.

К большому моему неудовольствию, он берет со стола планшет и провожает меня до дверей. На пороге меня останавливает его голос:

– Дарлингтон!

Он на голову меня выше – приходится вздернуть подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. В эти дурацкие голубые гляделки.

– Что?

– Лучше не выпендривайся. Выпендрежникам наши инструкторы умеют устраивать веселую жизнь.

– Ну, я планирую устроить веселую жизнь им, так что…

– Ладно, пошли, – говорит он, тряхнув головой.

– Что такое? Хочешь сопроводить меня на завтрак? – Мы идем рядом, и мне приходится ускориться, чтобы поспеть за его широкими шагами.

– Нет. Завтрак откладывается. Сначала я выступлю перед курсантами. Вчера не успел, меня вызвали в последнюю минуту.

– Вызвали? В какую-нибудь сельскую гостиницу к очередной подружке?

Он бросает на меня еще один горящий взгляд. Пожалуй, не стоит больше его провоцировать.

– Вроде того.

Несколько коридоров спустя мы попадаем в большой спортзал с серыми стенами и расстеленными на полу черными матами. Не хочу, чтобы меня видели вместе с капитаном, но выбора особого нет. Все головы поворачиваются в нашу сторону.

В синем форменном море нахожу взглядом Лидди и пробираюсь к ней. Кейн тоже здесь. Смотрит через мою голову на капитана Кросса, который подходит к инструкторам.

– Ты первая, кто разделил со мной постель, рискуя навлечь на себя гнев капитана Структуры! – сообщает он, подмигнув.

Не обращаю на него внимания и поворачиваюсь к Лидди:

– Я что-нибудь пропустила?

– Ничего важного. А тебе что сказали?

– Просто велели больше так не делать, – вру я.

Начинаю понимать, что, возможно, вылететь из Программы мне не удастся. Кросс ясно дал понять, что никуда меня не отпустит. И все же, что подумают его инструкторы, если он втащит в свой драгоценный Серебряный Блок откровенно некомпетентную кандидатку? Ведь тогда и он сам будет выглядеть некомпетентным. Слабаком. Значит, стоит придерживаться избранной тактики. Чем хуже себя зарекомендую, тем быстрее очнусь от этого кошмара.

Мое внимание переключается на капитана. Хоть и кляну себя за это, не могу не восхищаться тем, как широки его плечи, обтянутые черной рубашкой, в каком совершенном беспорядке падают на лоб темные волосы.

Не только я на него пялюсь. Лидди рядом со мной тоже не сводит с капитана мечтательных глаз.

Сдерживая смех, я придвигаюсь ближе и шепчу:

– Только не говори, что ты запала на капитана!

– Что ты, конечно, нет! – густо покраснев, отвечает она. – Просто… ну… ты ведь тоже это видишь!

– Что вижу?

– Его лицо. И тело.

– У меня лучше! – вставляет Кейн, и я закатываю глаза.

– Ну, пожалуй, он… довольно-таки привлекателен, – соглашаюсь я, делая вид, что мне это безразлично, и стараясь не замечать, как сердце ускоряет бег при воспоминании о его бархатном шепоте.

«Я люблю пожестче».

«Просто хотел подействовать мне на нервы», – думаю я. Но это