Путешественник - Е. Юань

у письменного стола, сыщик выудил стальной котелок, некогда позаимствованный с камбуза «Будущего», и щедро плеснул туда восемьдесят миллилитров воды из сунийского Золотого источника.

Бледно-золотистая, кристально прозрачная влага мягко заплескалась на дне. Один лишь взгляд на нее вызывал подсознательную сухость во рту и непреодолимое желание залпом осушить чашу, утоляя жажду.

Кора драконова дерева, глаза шестикрылой горгульи и остаточная духовность древнего мстительного духа поочередно, один за другим отправились в котел, спровоцировав целую цепь диковинных реакций. В итоге базовая основа эликсира окрасилась в густой, темно-золотой цвет, однако на вид казалась абсолютно эфемерной, напрочь лишенной какого-либо веса.

Добравшись до этого критического, переломного момента, Клейн парадоксальным образом обрел ледяное спокойствие. Твердой рукой подхватив лишенное зрачка черное око, он плавно погрузил его в жидкость.

Юноша уже железобетонно удостоверился: ментальной скверне «Истинного Творца» ни за что не пробить барьер серой мглы и не вернуться обратно в артефакт!

Впрочем, этот исход был вполне предсказуем.

«Полностью черное око» вмиг скрылось под толщей темно-золотой влаги, а на поверхности варева один за другим начали вспучиваться крупные пузыри.

С каждым лопнувшим пузырьком зелье неумолимо чернело. Спустя жалкий десяток секунд все метаморфозы окончательно сошли на нет.

На дне котелка мирно покоился готовый эликсир. Абсолютно черный, непроницаемый раствор кишмя кишел мириадами крошечных, едва различимых невооруженным глазом червячков, снующих туда-сюда с пугающей скоростью.

Выудив золотую монету, Клейн на скорую руку раскинул экспресс-гадание для контрольной проверки.

Получив железобетонный вердикт об успешной варке, он с облегчением выдохнул. Перелив зелье «Марионеточника» в заранее припасенную металлическую фляжку, юноша надежно упрятал ее в карман.

Не поддаваясь суете и спешке, он методично, строго по протоколу зачистил алтарь в уборной, вернув себе медный свисток Азика и бумажного журавлика Уилла Осептина.

Лишь покончив с этим, сыщик слегка ускорил шаг, покинул нутро корабля и выбрался на палубу.

К этому моменту мистические символы, магические печати и диковинные узоры, щедро усеивающие обшивку «Будущего», уже полыхали многослойным сиянием, сплетаясь в ослепительное звездное море. Этот барьер виртуозно, до абсолютного минимума глушил доносящееся снаружи пение русалок.

Как-никак, морские байки гласили: русалочьи трели напрочь лишают людей рассудка, ввергая в слепое безумие и заставляя бросаться за борт, дабы превратиться в сочный корм для этих самых тварей.

Клейн на чистых инстинктах вскинул голову, устремив взор на окна капитанской надстройки.

«Адмирал Звезд» застыла там изваянием. Окутанная мерцающей звездной пылью, пиратка сверлила его в ответ на редкость сложным, тяжелым взглядом.

«Неужто припомнила те свои дерзкие речи и выходки в мире грез?» — мысленно хмыкнув, Клейн с ледяным равнодушием бросил:

— Мне нужна шлюпка.

— Уже готова, — ничуть не удивившись, Катлея небрежно указала на борт.

Еще в тот самый день, когда Герман Воробей фрахтовал «Будущее», он без обиняков заявил, что его главная цель — охота на русалок!

Не теряя времени, Клейн покинул борт галеона. Вырвавшись из-под защиты сияющего звездного купола, он ступил на утлую шлюпку, оказавшись один на один с бескрайним океаном.

Эфемерное пение, доносящееся издали, словно острыми иглами ввинтилось прямиком в его духовное тело. Юношу пробрала липкая дрожь, а в груди вспыхнула дикая, неконтролируемая жажда внимать этим звукам и дальше.

Впрочем, для Клейна этого было катастрофически мало. Обостренная духовная интуиция настойчиво шептала: нужно подобраться еще ближе, чтобы трели зазвучали кристально ясно — лишь так условия ритуала будут соблюдены безупречно.

— Шторм!

Выудив амулет из белого олова, сыщик призвал подвластный ему сильный ветер, который послушно подхватил лодчонку и погнал ее вперед.

Одному богу известно, сколько минуло минут, как русалочий хор внезапно грянул с неистовой силой. Казалось, твари завели свою манящую песнь буквально над ухом Клейна. Каждый звук безжалостно бил по духовному телу, а переливы мелодий утягивали в сладкий, пьянящий омут грез.

Рассудок юноши на долю секунды помутился, и он едва не сиганул за борт, порываясь вплавь добраться до источника этого неземного блаженства.

Титаническим усилием воли обуздав порыв, сыщик обнаружил прямо по курсу россыпь скалистых рифов. На их острых краях восседали точеные силуэты, нежно и протяжно выводящие свои рулады.

Эти создания щеголяли совершенно человеческими лицами, в чьих чистых, почти невинных чертах сквозила хищная, порочная красота. Их грудь плотным панцирем укрывала темно-багровая чешуя, а нижнюю половину тела заменял исполинский рыбий хвост, мерно, в такт пению, бьющий по камням.

Каждая особь отличалась уникальной внешностью и неповторимым отливом чешуи. В глазах смертного эта картина источала диковинную, извращенную и притягательную эстетику.

Отпустив контроль над шлюпкой, Клейн плавно занес правую руку, намереваясь нырнуть в карман и выудить заветный эликсир.

Но именно в этот миг русалки, почуяв неладное, синхронно оборвали трели и устремили взоры на незваного гостя.

А затем эти морские сирены, как их еще величали в байках, одна за другой, охваченные первобытной паникой, с гулким плеском бросились в пучину.

«Эй, стоять…» — правая рука Клейна бессильно, впустую сжала воздух.

«А как же все эти байки про то, что вы заманиваете людишек пением себе на корм? Дичь сама приплыла к вам в руки, а вы дали деру⁈ Да я же не злодей какой-то, просто музыку послушать заглянул…» В эту секунду душу Клейна затопила волна отборного, отчаянного мата.

Вскоре он обнаружил, что пение русалок не смолкло окончательно. На дальнем краю рифа еще оставалось несколько особей. Сидя спиной к нему, они из-за шума ветра и волн так и не заметили бегства своих товарок и продолжали самозабвенно распевать.

Клейн воспрянул духом. Немного поразмыслив, он выудил из кармана еще один амулет.

Это был оберег из домена «Морского бога», призванный внушать подводным обитателям симпатию и доверие к владельцу!

— Шторм!

Под аккомпанемент заклинания лазурное пламя жадно облизало тонкую пластинку из белого олова, заставив её бесследно раствориться в материальном мире.

Убедившись, что оставшиеся русалки, пускай и почуяли его присутствие, больше не порываются дать деру в животном страхе, юноша без промедлений извлек металлический флакон с эликсиром «Марионеточника» и скрутил крышку.

Нужно было ковать железо пока горячо, дабы не нарваться на новые форс-мажоры!

Бульк! Слегка горьковатое зелье, отдающее отчетливым привкусом затхлого тлена, хлынуло ему в рот и, прокатившись по пищеводу, ухнуло прямиком в желудок.

В то же самое мгновение Клейн осознал, что его тело сковала пугающая, противоестественная окоченелость. Его словно отбросило в прошлое, обратно в Тинген, в те самые минуты, когда он оказался под контролем диковинной куклы — запечатанного артефакта «2–049».

Он попытался было пошевелить суставами, но те словно налили свинцом.

Одновременно с этим сыщик физически ощутил, как мириады