Путешественник - Е. Юань

крошечных червячков ввинчиваются в каждую клеточку его плоти, пробираясь даже в само духовное тело.

Мысли начали стремительно вязнуть, уподобляясь густой смоле, а способность разума отражать и контролировать собственное состояние — неотвратимо угасать.

Но тут до его слуха донеслось протяжное, мелодичное пение русалок. Оно виртуозно дергало за струны первобытной жажды, накапливая в душе слепой фанатизм и исступленную одержимость. Эта манящая песнь помогла Клейну удержаться за жалкие крохи ускользающих эмоций и, опираясь на этот дьявольский соблазн, дюйм за дюймом сбросить с себя оковы парализующего ступора.

Перед глазами стремительно соткалась пелена безмятежного, серо-белого тумана, а в барабанные перепонки ударил иллюзорный, сводящий с ума шепот: «Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…» Вот только, в отличие от его прорывов на ступени «Провидца», «Клоуна» и «Фокусника», этот инфернальный бред звучал обрывочно, заикаясь и спотыкаясь, словно какая-то неведомая сила глушила и отсекала его.

«А вот по сравнению с возвышением до „Безликого“, этот бред явно набрал мощи, раз уж умудряется пробиваться сквозь барьер, сплетенный из слияния серой мглы и реальности… Зато способность мыслить вернулась!» — мысленно возликовал Клейн, делая отчаянную попытку вскинуть руку.

Суставы всё еще скрипели от сопротивления, однако эта деревянность таяла на глазах!

Вместе с тем Клейн воочию «узрел» свой нынешний облик:

Его кожа окрасилась в желто-бурые тона, из-за чего он до боли походил на заживо погребенную куклу, веками гниющую в истлевших бинтах;

Прямо под кожей мерзко копошились гротескные бугры плоти: они извивались, дробились на части и вновь сливались воедино.

Сыщик ни на секунду не поддался панике. Воскресив в памяти образ мириад наслаивающихся друг на друга сияющих сфер, он пустил в ход медитацию, дабы усмирить эту разрушительную аномалию.

На протяжении всего этого процесса русалочьи трели безостановочно эхом перекатывались в его ушах. Они заставляли скованные суставы и мышцы судорожно подергиваться, мало-помалу вымывая из них свинцовое окоченение.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем Клейн распахнул глаза. К этому моменту его плоть окончательно вернулась к норме.

Сделав глубокий вдох, он беззвучно, с колоссальным чувством выдохнул про себя:

'Наконец-то…

Наконец-то пятая Последовательность!

Наконец-то я — «Марионеточник»!'

Глава 665

Духовные нити

Солнце нещадно палило с высоты, заливая океанские просторы расплавленным золотом, однако взор Клейна выхватывал не только этот пейзаж, но и мириады призрачных черных нитей.

Они тянулись от плавающих неподалеку русалок, от его собственного тела и из самых разных уголков окрестных вод. Бесчисленные, тончайшие, они сплетались в густую сеть, исходя от различных частей тел и уходя в бесконечность, теряясь где-то на самой кромке пустоты.

Для юноши в этой гротескной, но по-своему завораживающей картине не было ничего нового. Раньше, прибегая к мощи «Полностью черного ока» и подолгу используя этот артефакт для поддержания личины «Мира», он уже не раз созерцал подобное зрелище.

И в этом крылся самый подлинный исток сверхъестественной мощи «Марионеточника»!

Знания, усвоенные вместе с эликсиром, гласили: эти эфемерные черные нити зовутся «нитями духовного тела». Дергая за них, можно напрямую воздействовать на ментальное, астральное тело, тело разума и эфирное тело жертвы, а уже затем, опираясь на эфирное тело как на мост, полностью подчинить себе чужую физическую оболочку.

Иными словами, весь арсенал паранормальных талантов «Марионеточника» зиждился исключительно на манипуляциях с этими нитями.

Во-первых, опираясь на то, что нити духовного тела присущи любому живому существу, можно было безошибочно вычислять затаившихся врагов. Эта способность была абсолютным, естественным противовесом невидимости «Демонесс» и теневым уловкам «Отшельников». Впрочем, Клейн не исключал, что в мире могут существовать способы скрыть даже эти нити, просто ему о них пока не ведомо.

Во-вторых, этот дар позволял подчинять цель подобно деревянной кукле: вязкость мыслей, скованность суставов, неповоротливость в каждом жесте. Подобный грубый контроль практически не поддавался отражению, и вырваться из этих силков можно было лишь за счет титанической мощи собственного духа. Но для мастера пятой Последовательности, коим отныне являлся «Марионеточник», враги ниже ранга полубога больше не представляли серьезной угрозы в этом плане.

В-третьих, по мере того как время неумолимо текло, а контроль углублялся, «Марионеточник» мог окончательно сломить волю жертвы, превратив её в свою послушную куклу. Оставив марионетку на определенной дистанции, кукловод прятался за кулисами, хладнокровно управляя чужим телом в бою. И самое пугающее — в таком состоянии марионетка сохраняла все свои прежние Потусторонние таланты!

'Воистину, диковинная, окутанная мистикой и первобытным ужасом способность. Идеальный арсенал для серого кардинала. Немудрено, что покойный Росаго величал управление нитями духовного тела одним из самых смертоносных и неотразимых талантов ниже высших эшелонов…

'Впрочем, здесь требуется время. Абсолютная власть не дается по щелчку пальцев — её нужно выстраивать шаг за шагом, дюйм за дюймом. Чтобы добиться первичного контроля, с моими нынешними силами понадобится секунд двадцать. Но по мере усвоения эликсира этот срок будет стремительно таять. А уж когда зелье «Марионеточника» переварится без остатка, мне, возможно, хватит и пяти секунд. Да, и самое главное — до того, как удавка затянется, жертва ни сном ни духом не почует неладного. Разве что прорицатели с их предчувствиями смогут что-то уловить…

'Стоит лишь нащупать этот первичный контроль над нитями духовного тела, как враг тут же погрязнет в ментальной вязкости, а его плоть скует свинцовым оцепенением. Дальше — лишь неотвратимое скатывание в состояние безвольной куклы. Окажись у «Марионеточника» верные соратники, они бы играючи пустили в расход такую парализованную мишень. Хм, а если дух противника откровенно слаб, у кукловода хватит сил, чтобы, не прерывая контроля, выхватить револьвер или пустить в ход мистический артефакт, виртуозно подыгрывая самому себе.

'И если никто не вмешается и не оборвет эту незримую связь, ровно через пять минут жертва окончательно обратится в мою марионетку. По сути, это равносильно смерти — процесс становится абсолютно необратимым. А когда эликсир усвоится полностью, таймер этого рокового перерождения гарантированно сократится в разы.

'На данный момент мой предел — одна-единственная марионетка. Что будет дальше — загадывать рано, но потолок явно поднимется, хотя вряд ли перешагнет отметку в три куклы.

'Но и здесь кроются свои подводные камни: помимо пресловутого времени, существует еще и жесткий лимит дистанции. Сейчас я способен различать нити духовного тела лишь в радиусе сотни метров, а чтобы вцепиться в них — обязан подобраться к мишени вплотную, не дальше чем на пять метров…

'Во время самого кукловодства поводок между мной и марионеткой пока не может превышать сотни метров. Хотя со временем и этот радиус неминуемо возрастет.

'Хех, а ведь куклы не только сберегают