Путешественник - Е. Юань

свои Потусторонние таланты, но и могут преспокойно оперировать запечатанными артефактами и магическими вещицами. Причем расплачиваются за это собственной духовностью, а вовсе не моей! Разумеется, само по себе дергание за ниточки высасывает из меня немало сил.

'А ведь это просто идеальный для меня расклад. Нарвись я на какую-нибудь смертоносную, но требующую разведки чертовщину — просто пущу куклу в расход. Жалко, конечно, до слез, но это всяко лучше, чем самому лечь в землю. Сдается мне, тот самый «Марионеточник» Росаго, прежде чем заявиться по мою душу, успел вляпаться в какую-то другую заварушку, растеряв весь свой арсенал кукол. Да и зелье он переварить до конца явно не успел. Иначе бы играючи скрутил меня еще до того, как я открыл дверь, а не тратил время на светские беседы.

'Как ни крути, а таланты пятой Последовательности воистину оправдывают свой статус! Вдобавок навыки всех предыдущих ступеней тоже прокачались как минимум наполовину, а то и мощнее…

«До чего же жгучее предвкушение… Одному богу известно, какой качественный, сокрушительный скачок сулит четвертая Последовательность, сплавившая воедино столько диковинных и жутких сил. Эх, а ведь я даже названия её не ведаю…» — завершив этот мысленный самоанализ, Клейн с тяжелым вздохом констатировал факты.

Следом юноша, опираясь на давний опыт калибровки духовного зрения, сноровисто возвел внутренние барьеры для своего новообретенного дара видеть нити. Оставлять подобную способность включенной на постоянной основе было чревато — так недолго и узреть то, на что простым смертным смотреть не положено.

Двойное нажатие большим пальцем левой руки на первый сустав указательного — включить, повторить — выключить. Для правой руки алгоритм такой же… Усмирив мысли, он устремил взор вперед и увидел, что оставшиеся русалки уже обернулись в его сторону, с нескрываемым любопытством буравя его своими влажными, бездонно-лазурными глазами.

Прекрасно осознавая, что без их чарующего пения и того незамысловатого ритуала он бы уже сорвался в бездну безумия, пополнив ряды запечатанных артефактов вроде жуткой куклы «2–049», Клейн одарил спасительниц искренней, дружелюбной улыбкой.

Подчиняясь магии его амулетов, морские девы в ответ чуть приоткрыли губы, одарив его застенчивыми, робкими улыбками.

Но стоило их нежно-сиреневым и глубоким багровым губам разомкнуться, как взору Клейна предстала истинная картина: их пасти усеивали ряды острых, подобных волчьим клыкам зубов. Белоснежные, угрожающе сверкающие лезвия, с которых то и дело срывались капли вязкой, мерзкой слюны.

Юноша обомлел. Внезапно он поймал себя на мысли, что это извращенное зрелище отталкивает его куда сильнее, чем вид самого откровенного, гротескного монстра.

Изначально он настраивался на худшее, готовясь узреть жутких тварей прямиком из сточных канав. Он свято верил, что выдержит любое, даже самое первобытное и безумное уродство. Однако реальность оказалась куда коварнее: русалки манили взоры ослепительной женской красотой, а их рыбьи хвосты источали диковинную, извращенную грацию. И на фоне этого великолепия их зубастые, сочащиеся слюной пасти выглядели настолько чудовищно и отвратительно, что этот вопиющий контраст бил по нервам наотмашь. Клейн едва сдержал порыв с омерзением отвернуться.

Отмахнувшись от наваждения, он молниеносно выудил амулет из домена «Морского бога» и вновь призвал шквальный ветер, погнавший утлую шлюпку обратно к борту «Будущего».

На обратном пути сыщик невольно погрузился в анализ только что пережитого кошмара:

'Стало быть, русалочьи трели играют роль некоего балансира, нейтрализатора. Не будь их, подавляющее большинство «Безликих» банально не выдержали бы натиска эликсира «Марионеточника», который мгновенно оскверняет их собственные нити духовного тела, и неминуемо сорвались бы в пропасть потери контроля. Хех, везунчики вроде морского змея Кавитувы тут не в счет. Хотя, сдается мне, именно из-за отсутствия правильного ритуала эта тварь и выросла такой ущербной и слабой.

«В теории, любой звук или паранормальный талант со схожим эффектом мог бы играючи заменить эти русалочьи рулады. Вот только не пройдя через эту мясорубку на собственной шкуре, уловить все тончайшие нюансы попросту невозможно. А значит, никто, кроме мастодонтов высших эшелонов Пути „Провидца“, не смог бы подкинуть здесь сколько-нибудь дельного совета».

Пока эти мысли роились в голове, шлюпка благополучно достигла борта «Будущего». Воспользовавшись брошенным канатом, Клейн без труда вскарабкался на палубу.

Отиравшийся у фальшборта Андерсон Худ встретил его смешком:

— А ларчик-то просто открывался! Тебе эти селедки понадобились исключительно ради ритуала, а вовсе не на разделку.

— По-моему, это было очевидно с самого начала, — сухо отрезал Клейн.

Искатель сокровищ небрежно пожал плечами:

— Как бы не так! Любой нормальный человек решил бы, что ты за ними как за трофеями пожаловал. Ведь для ритуала возвышения на четвертую ступень подобная дичь мелковата. Кто ж знал, что прославленный авантюрист Герман Воробей, чья мощь не уступает пиратским адмиралам, до сих пор болтается на жалкой шестой Последовательности.

Это что еще за «жалкая»⁈ Клейн титаническим усилием воли задавил в себе жгучий порыв намертво вцепиться в нити духовного тела этого наглеца.

Проигнорировав Сильнейшего Охотника, который словно ходячий генератор провокаций источал едкие шпильки, сыщик зашагал в нутро корабля, держа курс на свою каюту.

Но стоило ему поравняться с капитанским мостиком, как тяжелые створки с протяжным скрипом распахнулись прямо перед его носом.

«Адмирал Звезд» Катлея, избавившись от своих неизменных, громоздких очков, сверлила Германа Воробья глубокими, отливающими текучим пурпуром глазами:

— Примите мои поздравления с успешным возвышением.

— А тогда… там, в мире грез… я не сболтнула ничего лишнего?

— Вам лучше знать, — с абсолютно каменным, ничего не выражающим лицом парировал Клейн.

Пиратка выдержала двухсекундную паузу и произнесла:

— Вы пытались выведать о моей связи с «Королевой Мистики»?

Произнося эти слова, она на инстинктах воровато окинула взглядом коридор.

«Раскусила? Сопоставила мой резкий, внезапный вопрос и догадалась, что „Королева Мистики“, возможно, уже незримой тенью ступила на борт „Будущего“? Да уж, вести беседы с такими прожженными умами нужно с ювелирной осторожностью…» — Клейн лишь скупо кивнул и, обогнув адмирала, продолжил путь в свою каюту по утонувшему в звенящей тишине коридору.

И лишь когда он провернул ручку и шагнул за порог, с капитанского мостика громовым эхом раскатился приказ Катлеи, вмиг облетевший всё судно:

— Ложимся на обратный курс!

Оказавшись в четырех стенах, Клейн выждал пару минут для верности, прежде чем скользнуть в уборную. Там он сноровисто развернул ритуал и отправил готовый сорваться с цепи от невыносимого голода «Ползучий голод» прямиком в чертоги над серой мглой.

Расправившись с этой кровожадной дрянью, он не спешил сворачивать таинство. Взмахом руки юноша заставил искореженную, отливающую железистой чернотой перчатку «Огниво» взмыть с пола и зависнуть прямо перед лицом.

Скрупулезно