Формула влечения - Ольга Вечная

два часа мы сидим на кухне Данияра. В попытке задобрить подругу, я приготовила завтрак и сварила кофе. Соня после душа закуталась в белый халат, ее чемоданы стоят у входа.

Поначалу она собиралась поехать к себе, но в нашей квартире не было никакой еды, и мой каверзный план сработал.

— Еще на той судьбоносной лекции, когда ты демонстративно уделала его.

— Я его не уделала, он допустил описку.

— Которую ты обнаружила. Он тебя точно запомнил, — она тычет в меня вилкой. — И, я считаю, не зря. Вы так хорошо смотритесь вместе, что я расплакалась, когда увидела фото со свадьбы.

В это невозможно поверить, но Соня приняла легенду легко и естественно, словно в меня каждую неделю влюбляются владельцы фармкомпаний. Будто иначе и быть не могло.

Словно ее айкью ниже среднего и она не закончила магистратуру с отличием.

— Может быть ты преувеличиваешь... — Тяну я. — Хотя, все произошло так быстро, что я сама еще не осознала.

Она быстро кивает:

— Понимаю. Рассказывай во всех подробностях.

— Мы встретились в кафе, как я же упоминала, и он сделал первый шаг. Оплатил мой счет.

— Ну разумеется, — она упирается на локти и расплывается в мечтательной улыбке.

Черт. Это что, выглядит романтично?

— Кофе и бутерброд, ничего особенного. Но, конечно, я поначалу растерялась, потому что... Аминов, ты же понимаешь? Кто бы мог подумать, что он оказался живым человеком. — Невольно вспоминаю, как мы бесились в снегу. — Я его боялась всегда. Мне казалось, он что-то со мной сделает.

— И он сделал.

Отлично. Теперь я вспоминаю поцелуи.

— Та-ак, ты краснеешь! Карри, мне нужно знать! Что он сделал? Немедленно!

Мы громко смеемся.

— Я по тебе скучала! Он снова проявил инициативу, и мы... разговорились о Максиме.

— О нет, — Соня демонстративно падает на стол и закрывает уши ладонями. — Только не это.

— Я сказала, что у Максима были классные кубики, и он показал свои.

Соня приоткрывает один глаз:

— Симпатизирую мужчинам, который не боятся соревнований.

— Еще сказала... сразу предупреждаю, я была ужасна, так вот, я сказала, что далеко не у каждого современного мужчины хватит духу жениться! — Показываю ей кольцо. — Поначалу это выглядело как шутка. Как будто я бросила ему вызов, который он должен был проигнорировать. Он же не серьезно? В моей картине мира люди прежде должны встречаться три года и день за днем выматывать друг другу нервы. Я слишком злилась на Макса, ты знаешь, что у него новая подружка? С короткой стрижкой.

— Сколько он тебе нервов вымотал с этими волосами.

— Именно. И вдруг Аминов. Я была ошеломлена его вниманием и поддалась. И я понятия не имею, что будет дальше. Мне так страшно, Соня! Я по-прежнему чувствую себя странно рядом с кем-то, кроме Максима, при этом Дан обалденно целуется. Я все время думаю о наших поцелуях.

Ядреная смесь из лжи и истины жжет изнутри будто паяльная лампа. Никогда в жизни я так много не лгала, как в этом месяце. Никогда в жизни я не лгала Соне.

— Да-ан... — тянет она. — Прости, но я, наверное, никогда не смогу называть его Даном. Не после всех этих экзаменов. Он каждому задавал два дополнительных вопроса, я была в таком напряжении, что голова болела.

— Да, было ужасно.

— Всем, кроме тебя. Потому что только тебе он просто так ставил экзамены. Едва ты заходила, он уже протягивал зачетку.

Я сцепляю пальцы и нервно ерзаю на стуле.

— Потому что он не желал со мной разговаривать.

Соня смотрит внимательно.

— Он так сильно на меня разозлился, что не хотел и минуты проводить со мной в одном помещении. Ни к одному предмету не готовилась так усердно, ты же знаешь, а он ничего не спрашивал. Это такое унижение!

— Может... — Соня пожимает плечами. — Ты ему уже нравилась?

— Не думаю.

— Вы не говорили об этом? — И видя мою растерянность, добавляет: — Вы что, только и делаете, что занимаетесь сексом с утра до ночи?

Почти. Практически занимались. Были в шаге. От одних воспоминаний становится душно, и я поднимаюсь, чтобы приоткрыть окно.

— Ты не против, если я немного проветрю?

— Он хорош в постели? Не то, чтобы я лезу в твою жизнь, — она тянется за конфетой, — но этот ублюдок столько моей крови выпил, что меня так и подмывает узнать, как он трахается.

Дан сказал, что отложим секс на утро, когда я протрезвею. Эта мысль загорается яркой лампочкой над головой, и теперь куда я ни взгляду, везде вижу ее отблеск.

Кажется, он не сказал, что секса не будет совсем.

— Он горяч, — бросаю уклончиво.

— Так и знала, кстати. Есть в его глазах порочный огонек. Что-то такое... таинственное и опасное, знаешь? То, что надо, чтобы забыть бывшего. Кстати, Макс уже знает?

— Понятия не имею.

***

Остаток дня мы взахлеб обсуждаем события прошедших двух недель. Соня рассказывает о своем незабываемом отпуске с Сережей. Уже два года она состоит в болезненных отношениях на расстоянии, наполненных ревностью, ссорами и общими прекрасными отпусками, впечатления от которых на время перекрывают негатив.

Сергей работает на севере и собирается перебраться в Москву позже. Насколько позже — пока под вопросом. Соня бы давно рванула к нему, но в той стороне нет не только селекционных заводов, но и растений. Практически никаких.

К четырем я отвожу подругу домой и отправляюсь за Марком, который пропустил поездку в больницу ради матча товарищей.

Стою у машины добрые двадцать минут и сердито жду, пока он, наконец, закончит прощаться с друзьями и, как тот старичок, доковыляет с тростью до меня.

— Откуда тачка? — бросает, останавливаясь у пассажирской двери.

— Как матч? — парирую в том же духе.

— Классный. Так тачка откуда?

— Рада, что тебе понравилось быть зрителем. Ведь раз ты принял решение забить на реабилитацию, вряд ли будешь еще когда-то играть сам.

Он воздевает глаза к темному небу и громко рычит.

— Да прохожу я ее! Один раз пропустил, все нормально. Дома сделаю массаж сам, там не сложно. Пацаны попросили поддержать, неудобно было отказаться. Они мои лучшие друзья. У меня везде задница, по всем фронтам, один луч света — и то никто не поддерживает.

— Поплачь.

Мы смотрим друг на друга. Потом я подхожу, и быстро обнимаю его со спины.

— Давай съездим в бистро и купим что-то вредное. Огромный бургер, картошку и колу с сахаром. На тебя потом наорет тренер, и моя совесть будет чиста. Счет мой. Но матери скажешь, что я на тебя тоже наорала, идет?

— Идет, — усмехается он. — Так откуда бабки? Тачка?