Красный священник - Е. Юань

Клейна мысли имелись, вот только их был такой безумный вихрь, что он банально не знал, с чего начать.

«Каждый раз, когда „Пожиратель хвоста“ Уроборос запускает свой „цикл“, Он заново взрослеет подле „Истинного Творца“, и одному богу известно, в каком состоянии Он пребывает прямо сейчас…» — беззвучно проворчав это про себя и убедившись, что у соратников пока иссякли свежие озарения, Клейн дернул за ниточки «Мира», заставив того устремить тяжелый взгляд на «Солнце» Деррика:

— Недавно я разжился партией весьма занятных грибов, способных плодиться и разрастаться в кромешной тьме, пожирая плоть и кровь монстров, так что смею поинтересоваться, не вызовет ли это интерес у вашего Города Серебра?

Грибы, жрущие плоть монстров? «Суд» Сио вкупе с остальными участниками на долю секунды впали в искреннее ошеломление и жгучее любопытство, решительно не понимая, откуда в природе могла взяться подобная диковинная чертовщина.

«Воистину, этот мир таит в себе еще столько немыслимых загадок… И именно такие вещи надлежит скрупулезно заносить в анналы „Архивариусу“…» — на «Фокусника» Форс тут же снизошло легкое озарение, и она мысленно вздохнула.

Взгляд «Отшельника» Катлеи вмиг налился свинцовой суровостью. Девушка так и застыла в кресле, не проронив ни звука и не шевельнув ни единым мускулом, уподобившись каменному изваянию.

Услышав это, «Солнце» Деррик искренне просиял. Его мысли понеслись вскачь, и он тут же, на одном дыхании выпалил:

— А способны ли эти грибы сами бросаться в атаку на монстров?

Если так, то они послужили бы Городу Серебра не только провиантом, но и безупречным передовым оборонительным рубежом.

«А я-то грешным делом полагал, что малыш „Солнце“ до смерти перепугается этой грибной мерзости… А у него, погляжу, запросы еще более отбитые…» — уголки губ «Мира» Германа Воробья едва заметно дрогнули, и он процедил:

— Нет, если бы эти грибы умели бросаться на монстров, то и вас бы они ни за какие коврижки не пощадили.

«Солнце» Деррик тотчас густо покраснел от стыда и торопливо закивал:

— Я всё понял, господин «Мир».

Клейн сноровисто заставил марионетку «Мира» пуститься в дальнейшие, красочные разъяснения:

— Одни грибы можно смело пускать на муку, другие до краев налиты молоком, встречаются и те, что копят жир, так что на вкус — вылитая говядина, а есть и такие, что нежнее рыбы, вот только без единой костлявой занозы… И заруби себе на носу: если молоко можно хлестать прямо так, то всё остальное кровь из носу надлежит как следует сварить, запечь, потушить или пожарить! В противном случае эти твари прямо в желудке пустят корни, высосут всю кровь и плоть, вернув себе былую прыть, и превратят бедолагу в одну сплошную, кишащую грибницу изнутри наружу…

«Справедливость» Одри, «Повешенный» Элджер и прочие резиденты Клуба Таро поначалу внимали этому как весьма занятной, диковинной байке. Но чем дольше они слушали, тем больше их пробирал мороз по коже, и все до единого на чистых инстинктах вжались в кресла, провалившись в абсолютно глухое, мертвенное молчание.

И лишь у «Отшельника» Катлеи нервно дернулось веко. Пиратка железобетонно решила: стоит ей только вынырнуть в реальный мир, как она тут же устроит Фрэнку поистине задушевную «беседу».

Её до смерти пугала шальная мысль о том, что в один прекрасный день, когда пиратская банда «Звезда» устроит общее голосование, солидную долю голосов с важным видом подаст толпа разросшихся грибов.

В этот самый миг Деррик, дослушав до конца, с бьющим через край, нескрываемым жгучим любопытством и предвкушением поинтересовался:

— Господин «Мир», а что такое мука? Она похожа на порошок из «чернолистки»?

— А еще, что такое молоко, говядина и рыба?

На самом-то деле рыбу он уже видывал, вот только за рыбу эту дрянь совершенно не держал. В гибельных топях к юго-западу от Города Серебра кишмя кишели всевозможные гротескные, насквозь пропитанные ядом рыбоподобные твари. Одни сплошь покрывались мерзкими буграми, у других прямо в глазницах щерились острые клыки, а у третьих головы раскалывались надвое, обнажая натянутую белую мембрану, служащую идеальным капканом для ловли другой живности.

«…Какой бы хтонической жутью ни отдавали эти грибочки, для Города Серебра они — воистину бесценный, долгожданный куш… Как ни крути, для них вопрос выживания стоит ребром: главное — чтобы вообще было что жрать, а уж вкус — дело десятое…» — «Шут» Клейн беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул. Дернув за ниточки болванчика «Мира», он заставил того перевести взор на «Справедливость» Одри.

Пускаться в пространные, дотошные лекции о том, что такое мука, молоко, говядина и рыба, совершенно не вписывалось в ледяную личину Германа Воробья.

Будучи прожженным «Зрителем» и по совместительству личным мозгоправом Германа Воробья, «Справедливость» Одри с полувзгляда раскусила скрытый посыл сурового джентльмена. Тщательно взвесив слова, она произнесла:

— Молоко — это питательная жидкость, которой коровы вскармливают свое потомство…

Девушка ни на йоту не сомневалась, что этот образ малыш «Солнце» схватит на лету — как-никак, и беременные, и младенцы в Городе Серебра водились.

Заметив, как Деррик понимающе закивал, она продолжила:

— В молоке таится колоссальный запас жизненных сил и питательных веществ, благодаря которым ты вымахаешь еще выше и здоровее…

Фразу Одри так и не закончила, ибо восседающий перед ней малыш «Солнце» и без того был чудовищно, пугающе здоровенным амбалом.

Дождавшись, пока мисс «Справедливость» разложит по полочкам все эти неведомые концепции, Деррик устремил на «Мира» Германа Воробья поистине пылающий взор:

— Примите мою безграничную благодарность, господин «Мир», это именно то, что нынче позарез нужно нашему Городу Серебра! Как только вернусь, немедленно доложу Вождю, уверен, он тоже будет на седьмом небе от счастья.

— Что бы вы хотели получить взамен?

«Шут» Клейн выдержал секундную, нарочитую заминку, после чего заставил «Мира» Германа Воробья отчеканить:

— Формулу эликсира «Классического алхимика».

Нет! «Отшельник» Катлея на чистых инстинктах уже порывалась вклиниться и сорвать сделку, но титаническим усилием воли всё же прикусила язык.

Она украдкой скосила глаза на господина «Шута» и, убедившись, что этот великий владыка благоразумно хранит ледяное молчание, почувствовала, как на душе вмиг стало куда спокойнее.

— По рукам, — с бьющим через край, искренним восторгом ответил согласием Деррик.

Когда и с этими делами было благополучно покончено, «Звезда» Леонард испросил дозволения на приватную беседу с «Луной» Эмлином.

— Когда меня оттуда вытащат? — не успела серая мгла наглухо отсечь остальных резидентов ложи, как Эмлин взял быка за рога.

«Звезда» Леонард, сохраняя вальяжную позу, отозвался:

— Эти вопросы мне не по чину, и мой тебе