Красный священник - Е. Юань

что обстановка в «Бездне» настолько ухудшилась, что даже демонам оказалось не по силам к ней адаптироваться, или же тамошняя скверна, хаос и порча пошли на убыль, отчего среда стала для них непригодной? У «Повешенного» Элджера молниеносно выстроились две догадки, вот только какая из них била в яблочко — одному богу известно.

Мысли «Отшельника» Катлеи текли в схожем русле, однако пиратку куда больше грызло недоумение: с какой стати Королева вообще подняла этот вопрос? И какой сокрытый подтекст таил в себе ответ господина «Шута», чем он мог подсобить в тех сокровенных планах, что замышляла Королева?

Что же до «Справедливости» Одри, то в её памяти ослепительной вспышкой воскресли слова полубога-«Пророка» из Церкви Знаний. Он утверждал, что Апокалипсис грянет в 1368 году Пятой Эпохи, и это было железобетонным фактом, признанным всеми одаренными прорицателями, о котором гласили даже сами боги.

На дворе стоял 1350 год, до Конца света оставалось каких-то 18 лет… Выходит, «Бездна» уже явила первые предвестники, а и без того абстрактная, переполненная первобытным хаосом и скверной среда пробила дно, став еще более невыносимой? Одри в общих чертах нащупала суть, и в её душе поселилась глухая, сосущая тревога.

Раньше, не видя никаких знамений надвигающегося Апокалипсиса, она относилась к пророчеству с изрядной долей скепсиса, куда больше переживая за текущую войну и тех бедолаг, что гибли, калечились и страдали в её горниле. Но теперь эта аномалия в «Бездне» вселила в неё леденящий, необъяснимый страх. Девушке до смерти захотелось стать сильнее: поскорее переварить эликсир, наложить лапы на Потустороннюю характеристику Хевена Рамбиса и вознестись до полубожественного ранга.

Лишь тогда она обрела бы хоть какую-то власть, дабы вмешиваться и противостоять тем фатальным событиям, которые ей так не хотелось узреть воочию.

«Вот бы поручений от господина „Мира“ прибавилось…» — беззвучно, про себя вознесла мольбу «Справедливость» Одри, титаническим усилием воли усмирив бушующие эмоции.

«Звезда» Леонард, «Фокусник» Форс, «Суд» Сио и остальные резиденты, положа руку на сердце, питали нешуточные сомнения насчет самого существования «Бездны». Как-никак, со времен Второй Эпохи она ни разу не являла себя миру, а львиная доля активных демонов плодилась в рядах Секты Поклонения Крови. Даже те высокоранговые дьяволы и зловещие сущности, к которым взывали ритуалы, почти стопроцентно являлись верхушкой этого самого культа.

Разумеется, еретический бог «Темная сторона Вселенной» в широких кругах считался живым воплощением «Бездны», вот только Его присутствие было до смешного призрачным. Не откликайся Он изредка на обряды, демонстрируя демоническую специфику, Его бы давно списали в утиль как банальную сказку, вроде того же Короля Гигантов Олмира.

Да и даже при таком раскладе засекреченные архивы Церкви Ночи, к которым Леонард имел допуск, красноречиво гласили: нельзя сбрасывать со счетов вариант, что «Темная сторона Вселенной» — это лишь виртуозный морок, искусно сотканный другими еретическими богами или сокрытыми сущностями.

А вот «Солнце» Деррик ни на йоту не удивился. Далеко за пределами Города Серебра, в самых недрах кромешного мрака, кишмя кишели демоны, напрочь лишенные рассудка. Среди них попадались и полубоги ранга «Дьявола», так что отличий от хваленой «Бездны» было кот наплакал.

Не высись в тех краях знаковые реликвии вроде «Двора Короля Гигантов», жители Города Серебра железобетонно уверовали бы, что их брошенный мир — это и есть та самая преисподняя.

Пока в головах резидентов Клуба Таро вихрем проносились эти мысли, «Отшельник» Катлея усмирила свое недоумение и продолжила расспросы:

— Достопочтенный господин «Шут», второй вопрос звучит так: подвергались ли деяния великого императора Рассела на закате его дней какому-либо незримому, стороннему влиянию?

Этот вопрос заставил Клейна молниеносно воскресить в памяти те леденящие душу, шизофренические противоречия из поздних дневников Рассела, отчего юноша невольно проникся щемящей тоской.

Сохраняя величественную позу «Шута», Он медленно покачал головой.

«Значит, не было… Всё это он творил по собственной воле…» «Отшельник» Катлея только-только начала проваливаться в пучину горького разочарования и безысходности, как вдруг услышала, что господин «Шут» с легкой, полной горькой иронии усмешкой произнес:

— То было не влияние, а скверна. Смертоносная порча, распознать которую самому носителю было практически немыслимо.

Скверна… Великий император Рассел на склоне лет пал жертвой порчи? А ведь к тому моменту он уже стал Им, вознесшись до статуса земного ангела, и всё равно угодил в такой капкан! Чьих рук это дело? Какого-то истинного божества, или же той самой хтонической подземной скверны, что внушала первобытный ужас даже древним богам? «Справедливость» Одри, едва оправившись от шока, лихорадочно сплела воедино весь свой багаж сокрытых тайн и выстроила дерзкую догадку.

«Повешенный» Элджер и остальные участники ложи тоже и в страшном сне не могли помыслить, что финал великого Рассела таил в себе столь зловещую изнанку. У моряка тут же зародились нешуточные подозрения касательно истинных мотивов создания «Карт Богохульства».

Параллельно их пронзило озарение: та маниакальная охота господина «Шута» за «Картами Богохульства» почти стопроцентно таила в себе куда более колоссальный, глубокий замысел, нежели они грешным делом предполагали.

«В этой грандиозной, раскинувшейся на весь мир партии право назваться „игроками“ имеют лишь мастодонты калибра господина „Шута“. Мы же — всего-навсего карты в колоде, а то и жалкие фишки… Быть может, входной билет за этот стол по зубам лишь Королям Ангелов да ангелам первой Последовательности…» «Повешенный» Элджер беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул, и в его душе внезапно вспыхнула жгучая амбиция — самому прорваться в лигу «игроков».

История императора на закате дней из сказки о превращении в тирана обернулась историей о падении в еретическое божество? Роман, чьи первые главы дышали романтикой, воодушевлением, горячей кровью, любовью, авантюрами и кутежами интисского высшего света, под занавес оказался леденящим душу хоррором? Да я бы даже не отважилась написать такое! Возьмись я за перо, я бы свела трагичный финал Императора к банальному предательству — изменам в любви, браке и клятвах… «Фокусник» Форс, чьи мысли неудержимо понеслись вскачь, внезапно ощутила нестерпимый зуд в пальцах — ей до смерти захотелось написать биографию великого Рассела.

Разумеется, биографий Рассела на рынке и так пруд пруди, причем изрядная доля из них числится в списках запрещенки.

«Скверна… Вот оно что… Он был осквернен…» — «Отшельник» Катлея на какое-то время замерла, разрываясь между щемящей тоской и горьким облегчением.

Ее грело осознание того, что император в итоге не уподобился тому рыцарю из сказки, что убил дракона и сам обернулся чудовищем. Он так и остался тем самым легендарным героем, достойным восхищения. Вот только до боли обидно, что эта несправедливая клевета начала развеиваться лишь сегодня.