Левиафан - Эл Лекс

занятий, которые в прочие дни занимали бы время между этими «вехами» — вот их не было. Предполагалось, что курсанты будут заниматься своими делами, доделывать «домашнюю» работу, которую не успели выполнить на неделе, чистили оружие, или тренировались, если больше заняться ну совсем нечем. А если ничего из этого курсанту не нужно — то лежать на кровати целый день и плевать в потолок.

Короче, воскресенье было единственным днем, который можно было бы назвать «выходным»… Если бы можно было куда-то выходить, конечно.

Впрочем, мне-то как раз можно. Всего один раз, но у других и этой возможности нет!

Мне вообще очень повезло, что вся эта история случилась именно сейчас, потому что иначе мне пришлось бы ждать еще целую неделю, чтобы использовать свой законный отгул, ведь нет никакого смысла в отгуле в обычный будний день — занятия-то никто не отменял. А раз занятия никто не отменял, то значит на сам отгул у меня останется всего ничего — пара вечерних часов и не более. Это даже звучит совсем не круто.

Зато в воскресенье у меня есть целый день, с самого пробуждения и до самого отбоя, который можно потратить на свои дела. Мне даже беспокоиться о наборе опыта для получения новых уровней не нужно — я и так за несколько дней шагнул сразу на треть от нужного мне уровня.

В другой ситуации, возможно, я бы задумался о том, где и как питаться в отрыве от Академии и ее меню… Но я не в другой ситуации. У меня в кармане премия в размере пятидесяти стипендий, так что при желании я могу хоть в ресторанах обедать — думаю, мне это по карману.

Поэтому сразу же после завтрака, я направился в кабинет адмирала, но на стук никто не отозвался.

— Спрут! — внезапно раздалось со стороны, и ко мне подошел Стуков. — Доброго дня! К адмиралу?

— Доброго дня. Да, к адмиралу, вот только его, кажется, нет на месте.

— Ага. — крякнул Стуков, пристально глядя на меня. — А по какому вопросу, могу я спросить?

— Да вот хотел сказать, что надумал воспользоваться своим правом на отгул. Прямо сейчас.

— А, всего-то! — Стуков широко улыбнулся. — Тогда я передам ему, сразу же как найду! Он мне как раз нужен… Один вопрос обсудить.

— О, спасибо! — от души поблагодарил я, втайне радуясь, что не придется по всей Академии искать адмирала. — Тогда я пойду.

— Хорошо отдохнуть! — с ноткой ехидства пожелал вслед Стуков, явно намекая на разврат и вакханалию… Которыми я правда совершенно не собирался заниматься.

У меня были дела поважнее.

Выходить через парадный вход Академии и далее, через сад, было немного странно — казалось, что я все равно нарушаю порядок, даже несмотря на то, что я его не нарушал. Не в последнюю очередь это ощущение появилось из-за множества любопытных глаз, которые смотрели на меня из всех окон Академии и которые не заметил бы только слепой. Да, я никому не стал говорить о своей «награде» и тем более предупреждать о том, что сегодня собираюсь в город, чтобы избежать ненужных вопросов, поэтому для всех курсантов, что оставались в Академии я выглядел как безумец, решивший самым наглым образом, прямо на глазах у всех, включая преподавателей, нарушить одно из первых правил учебного заведения. И сейчас те, кто относился ко мне хорошо, смотрели в мою сторону с удивлением — мол, как же так, такой подающий надежды курсант, а позволяет себе такие выходки, — а злопыхатели наоборот — радостно щерились, предвкушая расправу, которую мне устроят по возвращению.

Но единственное, что мне по возвращению действительно светило — это только лишь вытянувшиеся от удивления лица и тех и других, когда они поймут, что никто ни за что меня не спешит наказывать.

До ближайших жилых кварталов Вентры я добрался за пятнадцать минут неспешного шага. Академия располагалась слегка на отшибе, но не настолько, чтобы ее можно было назвать «загородным пансионом». Даже дорога, пусть и всего лишь шириной в одну полосу, но зато полноценная, асфальтовая, тут была. Правда за все время, что я топал в тени деревьев, по ней никто не проехал, но это, в общем-то, не удивительно. Наверняка ею плотно пользуются только в дни начала и конца учебного года, когда студенты съезжались и сходились сюда со всех концов Вентры. А все остальное время по ней максимум грузовичок с продуктами для кухни ездит раз в неделю. Ну, может, еще почта какая-то…

Погода была что надо — в самый раз для прогулки. Самое начало осени, уже не жарко, но еще и не холодно, и даже деревья толком желтеть не начали. Впрочем, хрен его знает, как оно устроено в этом мире — может, тут совсем другие сезоны, или вообще никаких сезонов нет, а постоянно держится вот эта осень-лето, без всякой там зимы? Кажется, я не люблю зиму… Точно не уверен, но никаких хороших ассоциаций это слово в моей голове не вызывает.

Вентра появилась внезапно. Вот еще буквально минуту назад я шагал по дороге, проложенной в густом, так что иногда солнца через переплетенные кроны не видать, лесу, а вот уже — раз! — и вместо деревьев меня обступили каменные дома, буквально выпрыгнули с разных сторон, как лесные разбойники из засады!

Разумеется, я вошел в город совершенно не с той стороны, с которой уже привык заходить. Подземный тоннель, ведущий в заброшенный трактир, прокопали совсем в другую сторону, нежели вела официальная дорога, и из-за этого рабочий райончик остался далеко по левую руку. Азимут на него я, конечно же, держал, и при необходимости нашел бы туда дорогу и поверху, но, глядя на то, что творится вокруг, я решил немного задержаться сначала тут.

Этот район разительно отличался от того, в котором обитал Буми. Там если кто-то и жил на постоянной основе, то явно не от хорошей жизни, если можно так выразиться. Там было место работы, место, где горит машинное масло, стучат челноками ткацкие станки, где звенит молот по раскаленному металлу и фырчат моторы допотопных грузовиков.

Сейчас же я попал, судя по виду, в то, что в прежние времена назвал бы «спальным районом». Здесь не было мастерских, воздух здесь не казался тяжелым из-за паров масла и мазута, а уши не пытались свернуться в трубочку и заткнуть сами себя, лишь бы остановить этот поток бесконечного, давящего на мозг, тяжелого индастриала.

Здесь люди просто жили. Жили в невысоких, в четыре этажа максимум, сложенных из камня