Левиафан - Эл Лекс

тоже не стоят на месте — уже тестируется несколько видов активных вакцин, призванных как замедлять течение болезни, так и, при удачном стечении обстоятельств, вовсе ее вылечить! В последнее верилось, конечно, с трудом, но вот в первое — вполне. Наверняка лекарства мариновые и действуют тоже как-то по-хитрому. Ведь я уже видел как минимум одну мариновую штуку, что могла бы реально замедлись течение болезни — нож Айсидора! Один порез — и время для больного замедляется, а значит, замедляется и развитие болезни, давая больше времени на реакцию! Гениально же, ну!

Еще бы убедить Вилкриста пожертвовать его голубую зубочистку на благо всего человечества…

Секунду пожалев о том, что сделать это, конечно же нереально, я дочитал газету, и внезапно для себя увидел всплывающее сообщение системы:

Получено 1 свободного опыта.

Я даже улыбнулся.

Занятно. Это мне типа за новую информацию, вернее, за ее получение, дали? Как неожиданно и приятно! Хотя, конечно, мало. Ну, или это я зажрался от хорошей жизни после того как получил несколько сотен одним махом!

Проводив взглядом медленно тающее сообщение, я аккуратно сложил газету вчетверо, и убрал в карман форменного кителя — покажу потом другим курсантам, они же наверняка потребуют от меня рассказа, что я делал в городе, что видел, и главное — что принес. Вот и будет им трофей, удовлетворить любопытство.

А мое собственное любопытство на данный момент еще не до конца удовлетворено. Поэтому, расправившись с газетой, я бросил взгляд по сторонам, выбрал ту дорогу, которая показалась более привлекательной, и зашагал по ней вглубь Вентры.

Когда-то же надо познакомиться с городом, который теперь будет моим новым домом, ну…

Глава 17

Весь этот благообразный жилой райончик я прошел насквозь меньше, чем за десять минут. И то три из них я потратил на то, чтобы позволить одуряющему запаху кофе из ближайшего открытого окна заманить меня внутрь, и раскошелиться на чашку ароматного напитка. Что интересно — кофе тут дали делали с собой, наливая в почти что привычные картонные стаканчики, только, конечно, без полиэтиленового слоя, из-за чего пить надо было быстро, пока не размок. Впрочем, так оно даже лучше — ну кому придет в голову пить холодный кофе?

К кофе я взял сдобную «завитушку с сахаром» — она так и называлась в меню, и за все это отдал три орена. Пареньку, у которого я недавно купил газету, пришлось бы продать их шесть десятков, чтобы позволить себе то же самое, и, наверное, оставайся стипендия моим единственным источником дохода, я бы тоже так не шиковал. Однако сейчас карманы приятно оттягивал кошелек с четырьмя десятками ланкиранов (десять я на всякий случай оставил в надкроватном рундуке), и я просто не удержался от соблазна. Кофе в Академии это кофе в Академии, а кофе тут — совсем другой разговор, к тому же с выпечкой.

Прямо на ходу отхлебывая горячий напиток, я направился вниз по улице, в сторону гавани. Как-никак вся моя жизнь в скором времени будет прочно связана с нею (да еще и память подсказывала, что прошлая жизнь тоже крутилась вокруг моря), было бы просто глупо и даже грешно хотя бы поверхностно не ознакомиться с тем, что меня ждет!

В отличие от рабочего района, где главенствовала брусчатка, здесь дороги и тротуары покрывал вполне качественный, непривычно-черный, будто только что уложенный, асфальт. Он ровной гладкой рекой катился вниз, под горку, и в конечном итоге должен был привести меня в гавань.

Вентра занимала целый остров, не самый большой, но интересный с точки зрения рельефа. Он напоминал вершину горы с очень пологими склонами, которую затопило почти на всю высоту, оставив только самую верхушку. Вот эта верхушка, похожая на шапочку кулича, эдакий пригорок, торчащий из воды, и стала местом основания Вентры. Получалось, что все, что имело отношение к морю и мореходству, в том числе и Академия, располагалось «внизу», а сам город, его основная часть, не занятая напрямую в освоении морских гладей — «наверху», на той самой шапочке. Не очень удобная планировка для обороны, ведь на высоте располагается жилая застройка и производственные мощности вместо крепостей с дальнобойными орудиями, но по-другому тут и не организовать. Не так много пространства, чтобы им распоряжаться, как захочется.

Чем ближе я подходил к «краю» района, тем свежее и парадоксально тяжелее при этом становился воздух. Ароматы хлеба и кофе уступили место соли, металлу и табаку, а вывески парикмахерских и булочных как-то незаметно сменились на «Канаты и цепи», «Парусина» и «Топливо». Под ногами стали попадаться вмонтированные в асфальт сливы канализации, в которых едва слышно шумела вода, а еще иногда, перекрывая их, стали раздаваться крики вездесущих чаек.

И, когда стаканчик в моей руке опустел (еще чуть-чуть, и он начал бы протекать), я наконец вышел в гавань.

Гавань Вентры построили в небольшом заливе, и поэтому она раскрывалась передо мной дугой. С одной стороны — грузовые причалы с мощными, похожими на раскоряченных механических жирафов, портальными кранами. Один из них неторопливо крутился, как раз что-то выгружая из трюма причалившего корабля себе под «ноги». Там уже высились штабеля и груды каких-то ящиков, тюков, бочек, и несколько матросов в серой немаркой униформе, перекрикиваясь, грузили их в кузов пыхтящего рядом грузовичка.

С другой стороны — более спокойная, гражданская часть гавани. Пассажирский мол, выдающийся глубоко в море, огражденный белыми яркими перилами, чтобы никто из зевак не упал в воду, был украшен разноцветными яркими павильонами касс, возле которых стояли большие щиты с расписанием движения кораблей. Да, в Вентре даже было свое собственное внутреннее гражданское водное сообщение — можно было попасть из одной точки острова в другую не только посуху, но и по морю тоже, купив относительно недорогой билет и сев на небольшой корабль, что не отойдет от берега даже на километр. А если учесть, что остров пополам рассекала широкая полноводная река, по которой эти кораблики ходили тоже, то вообще получалось, что в отдельных случаях водный транспорт давал фору наземному.

Ну а посередине, между этими двумя ипостасями гавани, располагалась третья, главная. Не для Вентры главная, лишь для меня.

Военная зона. Огороженная квадратиком сетчатого забора, с наблюдательными вышками в углах, из которых недвусмысленно высовывались стволы пулеметов, часть гавани, в которой хозяйничали серые, как мыши, военные мундиры.

По сравнению с остальными двумя эта часть была небольшой, почти вдвое меньше пассажирской, и втрое — грузовой. Ничего удивительного в этом нет