Левиафан - Эл Лекс

и кирпича домах, кое-где облупленных на углах, а местами даже свежеподкрашенных. Жили с детьми, которые играли на улицах, периодически прямо посреди дороги — кто в мяч, кто перекидывался воланчиком, будто бадминтонным, только вместо ракеток были большие широкие перчатки, похожие на снегоступы для рук. На балконах, а то и просто на веревках, натянутых на кронштейнах за окнами, сохли на ветру настоящие гирлянды свежепостиранного белья, а из местами приоткрытых окон доносился звон посуды и постукивание ножей по разделочной доске.

Ну и запах… Конечно же, здесь был совершенно другой запах. Запах свежей выпечки с нотками ванили, немного тянуло ароматным кофе, и совсем редко порывом ветра из гавани неподалеку, кусочек которой был виден даже отсюда, приносило морскую соль и свежесть. Проходящие мимо люди тоже не пахли работой и отчаянием — уж скорее парфюмом и туалетной водой.

Да и самилюди здесь иные. Вместо замученных работой бедолаг, спешащих поскорее домой, чтобы урвать лишний час сна, дабы завтра прийти на работу чуть более выспавшимся — розовощекие и вполне довольные жизнью граждане Вентры, которые, наверное, уже и забыли, что такое вообще это ваше «не высыпаться». Пока одни служили винтиками в организме огромного механического левиафана под названием Вентра, другие наслаждались комфортабельной поездкой на спине этого левиафана, со всеми удобствами и всем, что только можно пожелать. Ничего не зная о том, кто и на что идет, чтобы из года в года эту поездку обеспечивать.

Я даже увидел, как на скамейке в тени дерева пара старичков в кепках-аэродромках играют во что-то типа домино, громко стуча какими-то деревянными дощечками друг о друга. А буквально в десяти метрах от них из-под вывески «Парикмахерская» выходила дородная тетя с такой высокой прической, что ее впору было использовать вместо маяка в местной гавани!

— Дор курсант, дор курсант! — внезапно раздалось у меня откуда-то из-под локтя тонким мальчишечьим голосом. — Купите газету!

Я перевел взгляд вниз, и действительно — там стоял парнишка лет десяти в берете, полосатой рубашке, и коротких, выше колена, шортах. На ногах у него были смешные желтые сандалии, а на поясе красовался широкий кожаный ремень с крупной бляхой. На бляхе даже гравировка присутствовала — свиток с лихо закрученными краями и большое красивое перо.

— Дор курсант! Купите газету!

Я, конечно же, не стал в этот раз переодеваться, и в город отправился прямо в форме курсанта Академии, но вот почему я дор — вот это, конечно, вопрос!

Впрочем, для этого паренька, наверное, все кто мог купить его товар, автоматически становились «дорами». А товар его довольно прост — висящая на боку брезентовая сумка, а вернее, торчащие из нее свернутые в трубочку тощенькие газеты, одну из которых он сжимал в кулаке и протягивал мне:

— Всего пять солей и вы будете знать все самые последние новости Вентры!

Ну, пять солей это действительно не та сумма, за которую стоит трястись, особенно в моем нынешнем положении финансовом положении. К тому же, новости Вентры это интересно. Это то, за чем, собственно, я и решил задержаться в этом райончике, прежде чем приступать к делам.

Поэтому я дал пареньку целых шесть солей, что заставило его восхищенно округлить глаза и рассыпаться в благодарностях, таких старательных, что за ними он чуть было не забыл мне газету-то отдать. А когда до него это дошло, он густо покраснел и рассыпался снова — но уже в извинениях.

Когда наконец он убежал, я развернул здешнюю газету и критически осмотрел ее. Бумага, конечно, такая себе — уж на что плохую брали для газет бумагу в моем прошлом, тут она еще хуже. Не просто тонкая, что взглядом продырявить можно, а еще и серая какая-то, как будто ее не из древесины, а из расплющенных мышей делали.

Типографии, конечно, тоже не блистали высоким качеством. Буквы слегка расплывались, из-за чего приходилось чуть щуриться, чтобы разобрать написанное, да и верстка маху дала — все колонки шли вразнобой, да так, что порой казалось, что одна — это продолжение другой… И наоборот — там, где они казались продолжением друг друга, выяснялось, что это совсем разные новости.

Но в конце концов, какие тут технологии, а? Вряд ли кому-то пришло бы в голову тратить марин на такую вещь, как выпуски газет, а без него добиться внятных результатов на фоне полного отсутствия каких-то компьютерных технологий просто нереально! Так что нет ничего удивительного в том, что они выглядят так, как выглядят — в моем мире в это время все могло быть даже хуже!

Но вот чего не отнять у местных газетчиков — это умение делать заголовки. Самый первый же из них сразу же привлек мое внимание, и заставил вчитаться в небольшую статью повнимательнее… Шутка ли, когда название — «Левиафан участился!»

Да, с точки зрения привычного мне языка это звучит странно, но, похоже, для местных такая конструкция в порядке вещей. Тем более, что вся последующая статья уже не вызывала никакого диссонанса при чтении, и я без проблем понял, что мне пытались донести.

А донести мне пытались именно то, что было изложено в заголовке — мол, месяц назад начали поступать сообщения о том, что в окрестностях Вентры видели левиафана, а сейчас эти сообщения участились. Всех свободных мореплавателей, торговцев, подводных шахтеров вроде капитана «Бекаса» и его команды, предупреждали о том, что чудовище может появиться на их пути и призывали к осторожности.

Следующие статьи были уже не такие интересные, но я все равно прочитал их все от первого до последнего слова. Про кружок вязания, открывшейся в доме двенадцать на улице Резчиков. Про юбилей мэра Вентры Армана де ла Тура, что будет ровно через неделю. Про то, как литейщики на сталеплавильном заводе перевыполнили план на пять процентов, чем заслужили почет и уважение…

А потом, в середине второго из четырех листов газеты на мои глаза попался еще один заголовок, который привлек внимание.

«Эпидемия „ржавки“. Заболевших все больше».

Внимательно прочитав ее, я узнал, что не только левиафан «участился», но и случаи, когда у людей начали диагностировать «ржавую лихорадку» — тоже. Если год назад в Вентре, общим населением почти в миллион человек, фиксировалось примерно пятьсот заболевших в месяц, то сейчас это число равнялось уже пяти тысячам. И что интересно — некоторые из заболевших клялись, что никогда в жизни не имели дела с ископаемым топливом или его производными! Журналист высказывал мнение, что болезнь развивается и мутирует, приобретая новые механизмы распространения, но и люди