Литературный Сахалин, 1959 - Леонид Степанович Токарев

огромное доверие — он был избран депутатом Верховного Совета СССР.

Высоко подняла Родина простого рабочего человека. Но Яков Иванович остался таким же скромным, отзывчивым, как и прежде. Он не ушел с производства в кабинет, хотя такая возможность представлялась, справедливо решил, что ему нельзя, никак нельзя отрываться от рабочей среды. Его место — на буровой.

Мастер — это прежде всего воспитатель, первый наставник рабочих, особенно молодых. Ему нужно уметь сплотить людей, зажечь их, повести за собой. Люди в коллективе разные. Различны у них опыт, знания, сноровка, подход к делу. Иван Григорьевич Молостов, или как уважительно зовут его на промысле «дядя Ваня», человек с большим производственным стажем. Он в нефтяной промышленности с 1942 года. С ним часто приходится советоваться, много дельного может подсказать старый рабочий. А вот Николай Николаевич Козлов только четыре года, как окончил ремесленное училище. Бурильщик он еще совсем молодой. Ярощук же и вовсе год, как демобилизовался из Советской Армии. Ему все в диковинку, все заново изучать надо.

Разные характеры, различные способности у членов бригады, но цель одна: сдавать как можно скорее в эксплуатацию нефтяные скважины, добывать больше нефти стране. И эта цель воодушевляет людей, сплачивает их. Мастер — глава коллектива, значит, насколько правильно он сумеет организовать производство, настолько выше будут и результаты.

Бригада Васильева отличается большой слаженностью в работе. Секрет прост. Его раскрывает сам Яков Иванович.

— Порядки у нас заведены твердые, — рассказывает он. — Дисциплина почти военная. А почему? Да потому, что это каждому из нас необходимо, так мы сможем больше сделать. Нарушителей строго наказываем. Прогуляли однажды Гондуров, Крек и Крохалев. Другим за них работать пришлось. А потом вызвали их на бригадное собрание да как взяли в оборот. Жарко стало. Зато наука хорошая. В другой раз не прогуляют.

Некоторое время Яков Иванович молчит. На темном от загара, с крупными чертами лице — раздумье. Затем он с улыбкой продолжает:

— Вот вы спрашиваете, почему мы все время план месячный на 130—140 процентов выполняем? Не совсем легкий вопрос. Не сразу на него ответишь.

— Главное — работа с людьми. Если правильно организуешь ее, значит, дело пойдет. Выход на смену — вовремя. Подготовка к сдаче вахты — заблаговременная. Ну, и, само собой разумеется, технология проводки скважин — безукоризненная. Вот те элементы, которые в сумме дают хорошие результаты.

Раньше у нас как бывало? Опоздал сменщик на несколько минут — подумаешь, важность! Сдаст бурильщик вахту наспех — будто так и должно быть. А на деле что получалось? Забыл Гондуров в спешке Молостова предупредить, что «поршень проело», вот и затормозилась работа.

Терялись драгоценные минуты. И у Козлова подобные вещи нередко бывали. Но мы положили этому конец. Члены бригады сами стали следить за порядком. А рабочий контроль — очень строг.

Началось все с пусковых конференций, которые обычно проводятся перед началом бурения каждой скважины. На них были представители технического, геологического, планового отделов и вышкостроительного цеха. Делался подробный разбор работы бригады на предыдущей скважине. Решительно вскрывались все недостатки. Ничто не утаивалось. Тут же знакомились с условиями труда на новой буровой, с техническими и геологическими данными проводки скважин. Заранее подсчитывались возможности, брались обязательства. Это дисциплинировало людей, заставляло их строже относиться к своей работе.

Показателен в этом отношении такой случай.

…До окончания очередной скважины оставалось пробурить каких-то двести метров, не больше. Все шло, как положено. Бурильщик Николай Николаевич Козлов спокойно наблюдал за работой машин. Вдруг стрелка прибора, показывающего давление раствора в скважине, дрогнула и резко пошла влево. В чем дело? Что случилось?

— Раствор под буровую уходит! — крикнул рабочий. — Направление скважины промыло!

Козлов растерялся. Неужели вытаскивать все направление, десятки свечей, цементировать скважину? Ведь это такая задержка, срыв графика! И обидно: работы-то совсем мало осталось.

Но что поделаешь… Он уже хотел отдать необходимые в таком случае распоряжения, как внезапно на буровой раздался голос Васильева. Он появился в самую критическую минуту.

— Не горячиться! Все по местам. Будем рыть канаву к приемным мерникам и укладывать в нее трубы. Турбину не останавливать!

Мастер сам указал, где начать канаву.

Работа закипела. Буровики трудились, не жалея сил. Они знали, как дороги в такой момент минуты. Раствор пошел по трубам в мерники, а оттуда — опять в буровую.

Скважина была сдана точно в намеченный срок.

Таких примеров в бригаде Васильева немало. О них никогда не вспоминают. Но разве это не трудовой героизм, не умение руководить людьми и принимать в трудную минуту ответственное решение!

В этом, собственно, и заключается искусство мастера — руководителя и воспитателя.

4. ПЕРЕДОВЫЕ БОЙЦЫ СЕМИЛЕТКИ

Шло время. На глазах Якова Ивановича происходили большие изменения. Росли промысла, оснащались новейшей техникой. На смену устаревшему, непроизводительному роторному бурению пришло турбинное. Появились мощные буровые установки. Механизированы многие трудоемкие операции. Дошло до применения телевидения в нефтяном деле.

Перед бригадой ставились все более сложные задачи, открывались новые, невиданные доселе широкие горизонты.

Семилетка. Величественная, неповторимая. Она прочно вошла в жизнь нефтяников, овладела всеми их думами и помыслами. Когда накануне XXI съезда партии в стране развернулось движение бригад коммунистического труда, одной из первых в это движение новаторов включилась бригада Васильева. В текущем году — первом году семилетки — она обязалась дать семнадцать тысяч метров проходки.

Нелегкая это задача в условиях северного Сахалина. Но она по плечу передовому коллективу. Здесь умеют работать, преодолевать трудности. А их у нефтяников немало. И порой самых неожиданных.

…Буран, как это часто бывает в Охе, налетел внезапно. Завыла, забесновалась злая сахалинская метель. Ветер достиг ураганной силы.

— Не прекратить ли работу? — спросил у Васильева бурильщик, с опаской поглядывая на угрожающе поскрипывающую площадку верхового.

— Нет, будем продолжать, — спокойно отозвался мастер. Но это спокойствие было чисто внешнее. В душе Васильев волновался за судьбу людей, с которыми так сроднился. Оглянулся на рабочего, поднял глаза вверх, на площадку. Тяжело. Выдержат ли товарищи?..

Припомнился случай, когда бригада несла вахту в тайфун. Крепко держались хлопцы. Не дрогнули, не отступили.

А буран все усиливался. С корнем выворотило росшее неподалеку деревце. Подняло с земли и с силой швырнуло на вышку двухдюймовую доску. Режет снег лицо, перехватывает дыхание. Но буровая работает.

— Смена, должно быть, не придет, — переводя дух, замечает помощник бурильщика.

— Пурга не пустит, — соглашается Васильев.

Смена действительно не прибыла. Поезда не ходили. Машины в пути занесло. Даже высланный трактор не пробился к буровой.

Почти сорок часов в буран стояла вахту смена. Работали без передышки, забыв о сне и усталости, знали, что это необходимо — бурение нельзя остановить. И оно не было остановлено.

Таковы люди