Искатель, 2007 №5 - Виктор Ларин

нагрудной нашивке имя владельца… владелицы. Эрика Босхова!

— Женщина?! Да, но…

Сергеич, игнорируя мою реплику, продолжил:

— Освещение по ту сторону миража оставляло желать лучшего. Я догадался выключить лампу. Наверное, машинально. И повернулся с креслом. Вот тогда я и увидел, что в моей койке кто-то лежит. Тут уж мне стало действительно не по себе. О феноменах планеты нам говорили на базе, даже фильм показывали перед командировкой. Но одно дело — картинки с кипящей лавой, а другое — призраки, укладывающиеся в твою постель!

Я воззрился на него:

— А что ваши товарищи? Они тоже видели фантомы?

— Башек и Коонен? Я их разбудил, когда все уже кончилось, — ответил Сергеич. — Видение продолжалось недолго, может, минуту-две.

Инженер умолк. Глаза его были обращены куда-то вдаль.

— Вадим, — спросил он вдруг, — если бы Босхова не спала, она могла бы заметить, что не одна в каюте?

— Вы это серьезно? — вскинул я брови.

— Понятно, — сказал Сергеич. — Можешь не отвечать. «Не все, что есть в природе, наука в состоянье объяснить»[3], — пробурчал он. — Шекспир.

Я ужаснулся мысли, пришедшей мне в голову.

— Ведь сознайтесь, вы ушли из аварийщиков только для того, чтобы…

Сергеич перебил меня:

— Мне очень жаль, Вадим, что отнял у тебя время!

Он резко встал.

— Знаешь, я передумал, — сказал он уже у порога. — Не говори своим коллегам ничего. — И, немного помедлив, добавил: — По крайней мере, до моего отлета.

Он пристально посмотрел мне в глаза:

— Лады? — И вышел.

Некоторое время я неподвижно сидел, повернувшись к двери, за которой скрылась сутулая фигура. Затем вскочил с кресла и начал шагать из угла в угол.

«Господи, кто бы мог подумать?! Кольпер — сумасшедший убийца!»

Я еще пометался по каюте и сел к столу, положив на него руки. В голове у меня был сумбур. Как оглушенный, сидел я за обшарпанным столом и рассматривал стоявшую на нем стереографию. Я не мог оторвать глаз от лица седовласого старика с пышными «эйнштейновскими» усами, как гоголевский художник от зловещего портрета. Снимок был сделан в шлюзовом отсеке станции — как раз там, где спустя время Кольпер найдет свою смерть. Космофизик, в скафандре с откинутым шлемом, стоял, положив затянутую в толстую перчатку руку на замок люка; прямо над его головой рдел транспарант: «Давление нормальное». Видимо, фотографировали камерой со вспышкой: тень профессорской фигуры чернела на вогнутой металлической стене шлюза, как пробоина в пустоту. Старик смотрел прямо мне в лицо, придавливая меня тяжелым взглядом бледно-голубых выпуклых глаз.

Где-то на краю моего сознания билась мысль: действительно ли это все могло быть? Оказалось, что все было на самом деле. Я даже смог это все представить: бездна депрессии, балансирование на грани самоубийства, рядом с собой Кольпер видит завистников, чует заговор, чувствует угрозу своей научной репутации — жуть, да и только!

Я убрал стереографию в ящик стола.

Рассказ Коротина продолжал будоражить воображение. В ближайшие десять минут я раз шесть вставал с места и торопливо ходил по каюте: пять шагов к двери, пять — обратно.

Потом я остановился перед экраном и в упор посмотрел в немую черную глубину, будто собирался экран загипнотизировать.

— Личное дело Эрики Босховой, — произнес я.

И буквально в ту же секунду на экране появился ответ: «Личного дела Э. Босховой нет». С равным успехом я мог обращаться с вопросом к умывальнику!

— Данке, — сказал я вежливо сетевой машине, которая была такой же старой, как и сама кольперовская станция.

Собственно, я не рассчитывал получить информацию о мифической Босховой от замороженного некогда компьютера. Коротин давно бы сделал это сам. Я принялся собирать разбросанную одежду, прислушиваясь к неясным звукам корабельной трансляции. Сдавленный, невнятный голос в динамике отдавал команды на тарабарском языке.

По ночам, когда коммуникационные линии не загружены, старый рудовоз оживал. В его разрушающихся машинах все еще сохранялись полустертые записи служебных переговоров.

«Сергеич прав, — подумал я. — И в самом деле, замок с привидениями тут у нас!..»

Скинув халат, я забрался под одеяло.

* * *

Во сне увидел призрачную женщину. Она была в прозрачном каратистском костюме и вдобавок карабкалась зачем-то на стол. Черт побери! Что она делает, бесстыжая?! Призрак повернул лицо в мою сторону, и я увидел то, от чего во сне захолонуло сердце: у женщины были слепые глаза гипсовой скульптуры! «Как же она видит?» — цепенея от тошнотворного ужаса, подумал я. И тут тишину взорвал бухающий удар. Подскочив над столом, дамочка яростно лягнула пяткой иллюминатор! Звук разбиваемого стекла, словно электрический разряд, поразил меня. Я в ужасе оторвал голову от подушки…

Томсон! Ну конечно, это Томсон. Кто еще может так закрывать двери — с пушечным грохотом!

Сердце бешено колотилось. Впрочем, я был даже благодарен сейчас толстяку — бельмастый призрак все еще стоял перед глазами.

Вскочив, я торопливо стал одеваться. Голова была ясной, но в душе еще жил кошмар. Сердце выстукивало барабанную дробь, и голова не сразу попадала в ворот свитера. Наконец я справился с затруднением, шагнул к двери — и замер.

Женщины не работали на кольперовской станции!

Никогда!!!

Догадка пришла так внезапно, что я даже вздрогнул и огляделся — не поблизости ли Глеб Сергеевич? Ведь кто, как не он, должен был знать это!

Тут я вспомнил, что забыл умыться, сполоснул лицо, холодная вода привела меня в чувство.

Через минуту я вышел в коридор.

В кают-компании книжные полки вдоль одной из стен были заставлены диковинными вещами. Игрушечные домики с черепичными крышами, собранные из разноцветного пластика; миниатюрные парусники; резные статуэтки, шкатулочки. Были там африканские маски, изготовленные с неподражаемым искусством из подручных материалов, собранных в мастерской станции. Особую экспозицию составляли фигурки-нэцкэ — плод терпеливого труда астрофизика-японца, Нобелевского лауреата, посещавшего планету в середине двадцатых. Пестрый музей пополнялся экспонатами не одно десятилетие.

Доктор Томсон сидел спиной ко входу. Кроме него, в кают-компании был доктор Вайс; невысокого росточка, щуплый, с белобрысой челкой, непрестанно падающей на глаза, патрон наш походил на подростка. Он стоял, ухватившись за спинку стула, и сосредоточенно рассматривал расстеленные на столе длинные полосы машинных распечаток. Сетевой экран был выключен, а может, вышел из строя. Такое случалось. Кровавый свет красного гиганта вливался в помещение сквозь расшторенные круглые окна; лица моих коллег казались отлитыми из меди. На мой приход физики никак не прореагировали. Я подошел к столу и, сдвинув в сторону бумажные рулоны, освободил место для кофейника и чашки. Кофе был подогрет. Я уселся на стул и внимательно оглядел обоих. Круги под глазами у