Искатель, 2007 №5 - Виктор Ларин

— Не забудь, Вадим, потом подкачать… на обратном пути.

«Это еще что?» — подумал я. Очень похоже было, что Сергеич не рассчитывал на собственное возвращение. Может, оттого, что внимание мое в эту минуту было рассеяно, я ответил не сразу:

— Я напомню вам, не волнуйтесь.

Пневмоход вздрогнул, и сразу метнулись тени за смотровым люком — дорога вела круто вверх, машина ползла по зыбкому, осыпающемуся склону. У меня дух захватывало, когда мой взгляд вдруг поднимался прямо к черному небу. Звезды сверкали так, что хотелось зажмуриться.

Последний рывок. «Ровер» замер. Мы достигли перевала.

Склоны расщелины были оплавлены и отливали фиолетовым блеском. Проем в горном хребте, по-видимому, пробил большой метеорит, двигавшийся по касательной к поверхности планеты и проложивший себе проход в преграждавшем ему путь массиве. Свет фар отражался от стекловидных обломков, скатившихся со склонов на дно расщелины.

Слева, на плоской глыбе, ярко блестел алюминиевый треножник. Детектор-самописец. Четвертый. Следы широких гусениц вели дальше, в глубь пролома.

Сергеич тронул рычаги. Однако проехали мы совсем немного. Свет фар вдруг исчез: впереди разверзалась черная бездна. Сергеич пустил в ход прожектор. Невидимый в пустоте луч скользнул вниз и высветил крутой скат. Его каменная поверхность, которая была видна из машины под очень небольшим углом, тут и там зияла провалами, но в действительности это могли быть тени, отбрасываемые неровностями скалы. Следы «Геркулеса» вели прямо вниз.

Помедлив немного, Сергеич отпустил тормоз.

Никогда не забуду этот спуск! Вначале машина катилась легко и непринужденно, мягко приседая на восьми приспущенных скатах, но уже через несколько секунд неслась вниз по склону, как тобогган на побитие рекорда. Мы летели куда-то во тьму. Внезапно меня бросило на ремни, и я почувствовал, как мы крутнулись в диком юзе. «Ровер» на всем ходу развернулся поперек склона — так что мы чуть не свалились с обрыва, который разверзся на пути неожиданно. Еще какой-то момент пневмоход катился лишь на четырех скатах, затем качнулся обратно. Мягко спружинив, его колеса-шары, до этого зависшие в пустоте, вновь соприкоснулись со скалой. Машина оказалась на каменной террасе, край которой обрывался в темноту. Скрежет тормозов отчетливо передался через металл скафандра.

Сергеич, словно бесстрастный автомат, выверенным и четким движением перевел рычаги на задний ход и вернул «ровер» на то место, где нас несло юзом. Затем резко затормозил. «Ровер» замер, обращенный в сторону обрыва.

— Ууух! — шумно выдохнул я, когда способность говорить вернулась ко мне. — Вам бы в ралли участвовать, Глеб Сергеевич! Никогда не думали об этом?

Мой соотечественник ничего не ответил. Отстегнув ремни, он приблизил шлем к отверстию смотрового люка. То же самое сделал я. С сильно бьющимся сердцем и капельками пота на лбу, я пристально вглядывался в освещенную фарами поверхность скалы.

Каменная терраса, наискось пересекавшая склон, была усеяна гравием, на котором отпечатались траки гусениц.

След тяжелого «Геркулеса» вел прямо к краю террасы и там обрывался.

Мы выбрались из кабины и стали светить фонариками — вниз, на скат обрыва. От прожектора было мало проку, его луч высвечивал только подножие горного склона и скалы на равнине, не захватывая место непосредственно под уступом.

Слепящее сияние ударило вдруг в глаза. Это белый карлик показал из-за горизонта край диска. И в этот момент мы увидели танк.

* * *

Когда мы увидели на скате горы танк, лежащий вверх гусеницами, белый карлик только начинал свое восхождение. Но опасность представляла не эта звезда. Опасность для нас представляла та невидимая кроха, которая сейчас проходила по ее диску. Правда, из-за медленного вращения планеты восход звездной пары будет продолжаться долго, и этот факт приобретал для нас исключительное значение. Шансы избежать прямого облучения заметно возрастут, если мы вытащим товарищей, пока пульсар будет скрыт выпуклостью планеты. Рентгены, которые мы «нахватаем» в дороге, в счет не идут — «ровер» быстроходная машина, да и металл кабины — какая-то защита. Знать бы — как там физики? Конструкция металлических скафандров предусматривала воздушные подушки, что вселяло надежду.

Вот только люки — как добраться до них?

— Может быть, зря мы не взяли кибера? — проговорил я растерянно.

— Брось! Во-первых, как бы мы поднялись с кибером на перевал? — подал голос Сергеич. — А во-вторых… — Он не договорил. — Помоги-ка снять жилет. Этот свинец только мешать будет.

Я неловко поворачивался в неуклюжем скафандре.

— Быстрее можешь, Вадик? Они там вниз головой висят… Так! Теперь — плазмогенератор…

Откинув борт, я вытащил из кузова тяжелый ранец и помог Сергеичу надеть его на плечи. По спине у меня струился пот, несмотря на работающую вентиляцию. Каждый из нас слышал в наушниках тяжелое дыхание другого. Глеб Сергеевич закрепил на спасательном поясе карабин троса, намотанного на лебедку. Было ясно, что вниз спустится он один: я все равно не смог бы ничем помочь там, потому что работа требовала технических навыков, и немалых. Кто-то должен был оставаться у «ровера», чтобы управлять лебедкой.

Взяв в руки плазменный резак, Сергеич сказал:

— Ну, пора за дело. Ты готов?

— Да.

Он неловко сел на краю обрыва, а я включил привод лебедки, с помощью которой только и можно было спуститься в тяжелом скафандре с двадцатиметрового уступа.

Выждав немного, я спросил в микрофон:

— Как вы там?

— Погоди… — Было слышно срывающееся дыхание: вероятно, Сергеич карабкался на танк. — Порядок. Начинаю действовать, — минуту спустя сказал он.

Застопорив лебедку, я приблизился к обрыву. Равнина, залитая невозможным светом, выглядела призрачной. Там, где кончались осыпи, я видел зубчатые скалы, холмы, как на экране с выведенной до предела яркостью, и только длинные тени были резкими, четкими. Я держался рукой за натянутый трос, почти всей тяжестью повиснув на нем, словно испытывая на прочность. Сергеич работал, опустившись на колени, — серебристая фигура на плоском днище огромной машины казалась совсем маленькой.

Вдруг я услышал, как он выругался.

— Глеб Сергеевич!

— Ископаемое, — ответил он сдавленным голосом.

— О каком ископаемом вы говорите? — спросил я в замешательстве.

— О «Геркулесе». Металл, понимаешь… на этой древности металл с перестроенной молекулярной структурой… заваривается…

— И что теперь?

— Буду греть, пока не протечет… — Он вдруг резко осекся, приказал: — Брысь в машину! И не высовывайся, пока не позову.

Я подчинился. Полез в кабину. Нужно еще подумать, как перевозить физиков, если они ранены и им надо лежать ровно. Ведь над кузовом нет даже просвинцованного тента!

Я отвинтил задние сиденья и забросил их в пустой кузов. За спинками водительских кресел освободилось место, достаточное для двоих. Все-таки уровень радиации здесь будет пониже. Потом мне пришло в голову, что на таком