Левиафан - Эл Лекс

звания Морского Стражника если не сейчас, то как минимум — в будущем.

Адмирала я, кстати, даже заметил. Мельком, и очень коротко, — он стоял на мостике и смотрел на нас через открытое окно, но даже не кивнул, чтобы дать понять, что увидел нас. Для него сейчас мы — такие же матросы, как и все остальные… Ну, или он изо всех сил пытается делать вид, что это так.

Со старшиной мы познакомились сразу же. Он был в противовес Коину низенький и коренастый, словно прикроватная тумбочка внезапно ожила и заделалась старшиной, и даже имя у него было соответствующее — Клементий Вуд.

— Можно просто «старшина Вуд». — проскрипел он, ведя нас по стальному нутру корабля. — Сперва заглянем в арсенал, выдадим вам личное оружие, потом покажу ваш дом на ближайшие три дня.

Три дня — именно столько должен был продлиться наш первый, и, скорее всего, последний в обозримых пределах, рейд. Вроде бы совсем немного, да и «рейдом» его называть как-то странно — всего лишь выход в море, не какая-то там операция, простой патруль, что не должен был окончиться ничем из ряда вон выходящим…

Но все равно почему-то в груди моей осторожно ворочалась приятная теплота, когда я смотрел на окружающий меня клепаный металл и слышал льющиеся со всех сторон звуки жизни боевого корабля. Я будто бы был дома…

В арсенале нам выдали уже знакомый набор — револьвер и «Затмение», как же без него. К револьверу шла небольшая кобура из довольно приличной мягкой кожи, которую я тут же повесил на пояс, опустив в нее оружие. Жалко тут не придумали барабанчиков-спидлоадеров, чтобы быстро заряжать подобное оружие, но это ничего, это еще один пункт в длинный список того, можно ввести в обиход. А пока что придется потренироваться заряжать пальцами, тем более, что патроны выдали тоже — двадцать штук на каждого. Все под роспись, конечно же.

После этого боцман показал наш «дом», вернее даже два — для мужчин и женщин, совсем как в Академии. Да в общем-то тут и так все было похоже на Академию, такие же общие спальни, только кровати тут были двухъярусными, а вместо надкроватных рундуков к кроватям были приварены узкие длинные вертикальные шкафы-пеналы.

Вещей с собой у нас почти не было, поэтому все быстро раскидали жалкие пожитки по шкафчикам и отправились за старшиной дальше по кораблю.

«Александра» к тому моменту уже давно отчалила от Академии и на полном ходу уходила от него, оставляя за кормой бурлящий кильватерный след. На главной мачте, возвышающейся над мостиком, трепетали два флага — Вентры и, конечно же, Морской Стражи. Там же, на этой мачте, явственно виднелись торчащие во все стороны антенны — радары и радиосвязь тут уже изобрели, а вот эффективных качественных антенн еще не придумали, так и пользуются простыми диполями пока что.

Старшина разделил нашу группу на три неравные части и девчонок отправил на камбуз помогать коку готовить обед. Меня, Кросса и Волкова отвел на среднюю палубу, где располагались пушки противоминного калибра, разнесенные по бортам и спрятанные в стальные бронированные казематы. Один каземат — одна пушка, а всего их было десять, по пять на каждый борт. В каждом — спаренная полуавтоматическая пушка калибра двадцать пять миллиметров, питающаяся из коробчатых магазинов на десять выстрелов каждый.

Это все нам дель Рой уже показывал и рассказывал на последних занятиях буквально несколько часов назад, так что и захочешь — не забудешь за такой короткий промежуток времени.

— Это наша защита в ближнем бою. — сообщил старшина Вуд, забравшись в ближайший каземат и похлопав ладонью по затвору пушки. — А для того, чтобы эта защита работала, когда понадобится, ее надо обслуживать. Вот этим вы как раз и займетесь, курсанты. Пушки надо внимательно осмотреть, почистить, если это необходимо, и обязательно смазать. И смотрите снаряды не вздумайте трогать, руки оторву!

Снаряды хранились тут же, в каземате — сразу снаряженные в магазине. Шесть магазинов, вставленных в держатели на стенах — шестьдесят выстрелов. Как только один магазин пустел, предполагалось набивать его новыми снарядами, за которыми должен был к тому моменту сбегать специально обученный кабанчик. Итого расчет одной пушки составлял целых четыре человека, из которых трое безвылазно должны сидеть в стальном ящике — командир, он же наводчик и стрелок, два заряжающих, один из которых тоже умел стрелять из орудия, и носильщик-бегунок.

Не знаю, как они тут помещались, но нам втроем было тесно, даром что мы тощие. Возиться с обшарпанной, грубо покрашенной пушкой, было неудобно, и облегчение наступило лишь только тогда, когда наступила пора проверить целостность резиновых прокладок, обеспечивающих герметичность орудийного порта в закрытом состоянии. Для этого мне пришлось по пояс вылезти из порта наружу, оказавшись буквально в метре от воды, и это на какое-то время скрасило тяжесть работы.

Ну а как иначе? Флот, особенно военный — это вообще ни разу не легко. Это тяжелая работа, без дураков.

Дураков среди нас не было, поэтому никто не жаловался. Даром что аристократы — они и слова не проронили, даже когда Волков умудрился не удержать затвор, и тот съездил Кроссу по пальцам. Никакого недовольства, во всяком случае высказанного вслух, не было, хотя я, говоря откровенно, ожидал, что сейчас Крис будет костерить Аристарха так, что уши в трубочку завернутся.

До обеда мы успели обслужить пять пушек, чем вызвали довольную улыбку на лице старшины Вуда — он ожидал более скромных результатов, о чем и сообщил напрямую:

— Вот все бы матросы так у нас работали, такие как я и не понадобились бы на корабле! Идем на обед, заслужили, медузу мне в чай!

Столовая тоже резко напоминала ту, к которой мы привыкли в Академии, только меньше в два раза. Из-за этого в нее влезало намного меньше людей, так что и «смен» питания тут тоже было больше. Да что уж там — говоря откровенно, от завтрака до обеда, и от обеда до ужина, экипаж корабля только и делал что постоянно менял сам себя в бесконечном водовороте потребления пищи. Ушли одни — пришли другие, ушли другие — пришли третьи, потом четвертые, и там до самого следующего приема пищи. При таких вводных понятно, почему корабельным кокам нужна помощь — поди попробуй одновременно и готовить и накладывать, и посуду мыть.

Тут, на корабле, я окончательно понял, почему еда в Академии была хоть и из качественных ингредиентов, но простая и незамысловатая — тут она была точно такая же.