Левиафан - Эл Лекс

имели дело заразившиеся курсанты, заменили на новое, а все наши учащиеся начали получать недавно разработанные защитные препараты против «ржавой лихорадки».

Вот и еще один гвоздь в крышку гроба самомнения голубокровых детишек. По мнению далеких родителей, здесь, в Академии, чаду ничего и не грозит. Не пускай его в море, то есть, к топливу — и вероятность заразиться равна практически нулю, ведь от человека к человеку «ржавка» не передается, а инновационные препараты и вовсе делают защиту стопроцентной.

— Но ведь препараты против «ржавой лихорадки» только-только изобрели. — спокойным голосом вмешался Агатов. — Я читал, что их безвредность уже доказана, но и степень полезности пока что под вопросом.

— Так и есть. — снова не стал спорить адмирал. — Но это лучше, чем ничего. Я же говорю — мы находимся в ситуации, в которой надо действовать быстро. И надеяться на то, что эти решения дадут нам время, чтобы понять, как действовать правильно.

— Что-то не припомню никаких препаратов… — недоверчиво протянул Крис.

— Потому что вы их получаете с едой. — чуть улыбнулся адмирал. — И да, это тоже было обговорено с вашими родителями, никто из них не был против.

— А с нами вы это обговорить не собирались⁈ — сорвался на визг Довлатов.

— Так ведь именно для этого я сюда сейчас и пришел. — спокойно ответил ему адмирал. — Для того, чтобы спросить вас. Некоторых из вас, говоря точнее. И сейчас я зачитаю список тех, кто, по нашему мнению, готов к первому выходу в море. — продолжил адмирал. — Заставлять никого, разумеется, никто не будет, это ваше собственное решение. Однако если вы решите, то через два дня впервые выйдете в море на настоящем боевом корабле под моим личным руководством.

Курсанты снова зашушукались — перспектива побывать на корабле адмирала, да еще под его личным руководством, явно многим пришлась по душе.

— Это будет небольшой патруль, — продолжал адмирал, — Всего лишь три дня на корабле, после чего мы вернемся в порт и вы продолжите свое обучение. На протяжении всего плавания вы, само собой, будете продолжать получать препараты против «ржавой лихорадки», но… Как я уже сказал — силой никого не загоняем. У вас будет день на размышления, и, если вы все же решите, что это слишком опасно — мы просто возьмем следующего из списка, кто согласен. А теперь — к списку.

И адмирал принялся зачитывать фамилии. Всего их набралось с десяток, и Агатов, Волков и Кросс в этом списке присутствовали, как и еще несколько других фамилий, которые я слышал лишь раз или два. Зато Довлатов и его прихвостни — нет, ну да оно и не странно. Когда вместо того чтобы учиться и на деле доказывать, что чего-то стоишь, ты занят в основном демонстрацией того, что ты и так круче целого десятка вареных яиц, результат предсказуем.

— И наконец… — адмирал перевел взгляд на меня. — Курсант Дракс. На этом список окончен. Ваших решений я буду ждать сутки, до завтрашнего отбоя. Можете передать их через капитана Стукова или напрямую мне.

— А сразу сказать можно? — ухмыльнулся я.

— Нужно! — адмирал повторил мою усмешку. — Как я понимаю, ты согласен?

— Отправиться в море после всего лишь двух недель обучения? — риторически спросил я. — На корабль к неизвестной команде, которая хрен знает как себя повезет и хрен знает как примет нас? К топливу, которое, вероятно, заразно и с неизвестной вероятностью заразит и меня тоже даже несмотря на какие-то препараты? С шансом встретиться с пиратами или тем более — левиафаном, который до сих пор не пойман?

Адмирал на мгновение задумался, а потом кивнул:

— Да, вроде все верно. Так ты в деле?

— Само собой!

Глава 22

Следующие два дня предсказуемо превратились в хаос. Я этого ожидал — было бы странно ожидать чего-то другого в сложившейся ситуации, — но я ожидал, что этот хаос затронет только нас, тех, кто согласился на предложение адмирала.

А он затронул всех.

Часть первокурсников просто исчезли в середине прямо следующего же дня. Пятеро знатных, чьих имен я даже не запоминал, просто не пришли на очередное занятие, и проигнорировали обед. Только потом, уже после обеда, выяснилось, что они изъявили желание отчислиться из Академии и покинуть ее, даже несмотря на то, что их родители отказались их забирать. Они-то отказались, но на основании этого отказа никто, разумеется, не получал права насильно удерживать курсантов, если он вздумали отчислиться. Их просто отчислили, а там дальше пусть уже они сами разбираются с родителями, у которых другая точка зрения по этому вопросу.

— Назад их, конечно же, никто не восстановит после этого. — пояснил Стуков, который и рассказал нам все это после обеда демонстративно-равнодушным тоном. — Во-первых, они с гарантией пропустят что-то из программы обучения…

Что «во-вторых» он не произнес, только коротко глянул на нас и поджал губы.

Оно, в общем-то, и так понятно, что там подразумевалось — что-то вроде «Крысам, сбежавшим с корабля, который передумал тонуть, назад ходу нет». И понятно, что такого он никогда не скажет вслух курсантам, это непрофессионально. Даже «во-первых» уже было на самой грани профессионализма, и как по мне даже слегка выходило за нее, но у Стукова явно был другой взгляд на этот вопрос, раз уж он решил этим с нами поделиться.

Даже странно, что бегунков нашлось всего пятеро. А еще страннее — что среди них не было Довлатова. Все пятеро были из знатных семей, и наверняка обсуждали уход из Академии в своем знатносемейном кругу, в который и Довлатов однозначно был вовлечен тоже, а на тебе — остался. Может, причина тому — вчерашнее откровение адмирала о том, что отец отказался его забирать из Академии, даже несмотря на грозящую опасность, вылившееся в обиду на родителя. Может, в чем-то другом, может, даже, в том, что Довлатов решил действовать «на авось» — авось не заразится, особенно если учесть, что ему-то не светят выходы в море. Короче, он и его прихлебалы, за исключением одного, чьей фамилии я так и не запомнил, остались с нами.

И, конечно же, остались все простолюдины. Это было как раз ожидаемо, потому что Академия — их единственный шанс как-то подняться над уровнем среднего обывателя, а для кого-то — даже вырваться из кромешной и беспросветной нищеты, в которой прошла большая часть их жизни. Тут уже не до шансов заболеть ржавкой, которые, после всех принятых в Академии мер, были, прямо скажем, весьма призрачными. А для тех, кого не выбрали в экипаж корабля —