Системный рыбак 19 - Сергей Шиленко

перестал давить и потянулся к остроге. Костяной кулак плотно сомкнулся на древке ниже зубцов и дёрнул на себя. Древко застонало от этой хватки.

Держи, раз так хочется. Острогу я отпускать не стал, лишь развернул зубцами к демону.

Через пространство я бил и раньше, ещё против Гхора. Однако вывести зубцы за сплошную броню, прямо внутрь тела, получилось только однажды, в шахте, на твари в серебристом налёте. Тогда было время прицелиться. Теперь передо мной стоял Кость и смотрел на свою руку на древке, проглядев рябь у себя на груди.

Зубцы ушли в Пустоту и вышли внутри, за костяными пластинами.

Кость резко дёрнулся. Пластины на груди остались целы, из-под них хлынула тёмная кровь. Демон посмотрел вниз, затем на меня, широко раскрыв глаза.

— Верховой, — прохрипел он. — Я говорил владыке…

Договорить Кость не успел. Колени подломились, широкое тело рухнуло лицом в треснувшую плиту.

В проходе стало тихо.

Тар’гом первым шагнул из-за врат с копьём наперевес. Вернулись и стражи, выстроились по краям прохода в двух шагах от меня и копьями отжали штурмовых к стене. Бурти протиснулся между ними с миской, плюхнув её Риду под нос.

Из толпы вырвался коренастый Красный с жёлтой песчаной повязкой на плече. Судя по ней, бригадир Дагра. Он нёс кирку обеими руками, метя в кота.

— За Дагра!

Я на две секунды плеснул поле ему навстречу, отчего рывок увяз. Шагнув ближе, вогнал острогу под рёбра раньше, чем он успел замахнуться. Бригадир сложился пополам и сполз с зубцов.

Нападавшие сразу попятились: сперва задние, затем все разом, волоча тех, кто уже не мог встать.

У выхода задержался боец с медной бляхой сотника на шлеме. Он посмотрел на тело Кости, на целые пластины брони и кровь под ними, потом перевёл взгляд на своих бойцов, которые после серого всё ещё хватали воздух ртами.

Сотник поднял глаза. Рука медленно легла на рукоять меча, так же медленно с неё убралась.

Остановить его? Владыка всё равно придёт, ведь войско всего в нескольких часах отсюда. Пусть лучше явится осторожным. Такой в нору сломя голову не полезет, а нам нужно время.

— Иди. Расскажи владыке, как умер Кость.

Сотник быстро исчез в зеве входа.

Опустившись на колени рядом с котом, я заглянул внутрь. Серая гладь отступила от ближнего берега уже на три ладони. Короткие вспышки поля да «Нырок» с выпадом, а у берега огромного моря показалось дно.

Обжора уже доедал. Морда в соусе, ухо разорвано, на боку запеклась кровь. Я запустил пальцы в шерсть на загривке, и кот, продолжая жевать, вдавил голову мне в ладонь.

Успел-таки.

Пальцы нащупали над его глазами два коротких твёрдых бугорка. Я огладил хребет и насчитал четыре хвоста.

Четвёртый. Значит, мясо зверя Гхора сделало своё, и записи не соврали. С каждой эволюцией связь у нас становилась шире: сперва тепло, потом образы. Теперь и образов коту стало мало.

— Так ты теперь разговариваешь.

— Давно. Тебя не было. — Рид облизнул усы. — Добавки.

Тэй’ла замерла в двух шагах с пустыми руками, не сводя глаз с Рида. Стоило ему перестать жевать, она подавалась вперёд. Над телом Кости переглядывались стражи. Один из них осторожно тронул древком костяные пластины, проверяя их, и сразу отдёрнул копьё.

— Он же нашего резерва полсотни в обходном ходу положил, — глухо сказал страж. — Даже не запыхался.

— А наставник его одним ударом. — Бурти шмыгнул носом. — Сквозь саму броню.

Пока Рид вылизывал миску, вокруг нас собрались саэрны, благодаря меня без речей. Мать с детёнышем на руках молча тронула мой рукав. Стражник с перевязанным плечом сунул мне флягу. Старик с выцветшей гривой, проходя мимо с носилками, коротко кивнул и пошёл дальше.

Кухня у площадки врат пахла пригоревшим маслом. Отстегнув сумку ловчего, я встряхнул её над пустым разделочным столом.

Серебряки один за другим посыпались на столешницу, за ними панцирные и горбатые туши. Рокан присвистнул, а Тэй’ла уже точила нож.

— Серебряков на тонкую вырезку, на сильный жар. Хребты долго томите в котле, панцирных запекайте целиком.

Котелок «Поцелуя Бездны» я поставил рядом с плитой. Бурти сунул в соус палец, лизнул и тут же закашлялся.

— Что это такое?

— Мой соус «Поцелуй Бездны», на жгучем перце с глубины. Мажь его тонко.

Отдышавшись, Бурти протянул мне на лопатке драник.

— Наставник, попробуйте. Мы их уже шесть лет делаем.

Я откусил кусок. Корочка хрустнула, однако дальше зубы увязли: середина тянулась, упругая и плотная, а на языке осталась горечь пригоревшего корня. Вытяжки он плеснул щедрее, чем надо, к тому же сковорода перегрелась.

— Корень пережарил. Горчит, слышишь? И тянется. Вытяжки на каплю меньше, огонь потише.

Бурти покраснел. Тэй’ла молча забрала у него перегретую сковороду.

— Иди к раненым, носи бруски, а здесь я справлюсь сама.

Бурти подхватил корзину походных брусков из печёного клубня с грибами, пастой семечек и водорослями. Поправляя на ходу те, что сползли к борту, парень поплёлся к раненым. Шесть лет у плиты. С чего вдруг пережарил? Жара, драка за стеной, наставник вернулся с того света. Тут у кого угодно корень пригорит.

— Выходи, малышка, — позвал я.

Дина возникла у ног, задрав морду и шумно втягивая воздух. Из кухни густо пахло жареным мясом, поэтому черепашка сразу рванула к столу на сильных задних лапах. Возле Рида она остановилась, ткнулась мордой ему в бок и сопнула. Кот лизнул её в панцирь. Тэй’ла поставила перед ними одну большую миску на двоих.

Ели они наперегонки. Рид глотал ломти серебряка, пока рваное ухо на глазах срасталось и затягивалось бронзовой шерстью. Кровь на боку подсохла, осыпалась коркой, открыв чистую шкуру.

Я накрыл тушу пятернёй, пустив «Журчание» вдоль хребта. Пустота в мясе текла неровно. У позвоночника она стояла густо, к брюху редела. Раньше хватало миски мяса из любой части туши, теперь Третье море принимало такую миску и даже не морщилось. Я отрезал ломоть вдоль хребта, самый плотный, и бросил его на решётку.

— Мне только отсюда. Остальное мясо запекайте кусками, для меня, кота и Дины на бой. Скоро будет драка.

Мясо дошло за минуту. Я съел подряд три ломтя, макая в соус. Серая гладь внутри приподнялась у ближнего берега, закрыв одну ладонь обнажённого камня из трёх. Прибавилось немного.

Последний кусок я положил на ладонь и протянул Риду.

У кокона я обещал