Системный рыбак 19 - Сергей Шиленко

неё. Она выдержала взгляд и не улыбнулась.

Я развязал сумку ловчего и повёл горловиной над подполом. Мешки уходили в неё один за другим, следом нырнула стопка плашек, а места внутри осталось ещё на целый дом.

Лира проводила взглядом последний мешок, но спрашивать ни о чём не стала.

— Я ухожу из города, Лира. Никто не должен знать о моём возвращении. Пусть и дальше думают, что я пропал.

— За это не переживай, тайны я хранить умею, — Лира опустила плиту на место и села напротив. — Куда пойдёшь?

— В дальние края.

— Уж не к саэрнам ли?

Я невольно замер на месте.

— Откуда такая мысль?

Лира легко рассмеялась, запрокинув голову и глядя на меня с вызовом.

— Я же ясно сказала, что тайны хранить умею. Одну из них храню уже шесть лет, — она наклонилась ко мне через стол. — В ночь после ям засов у тебя держался на честном слове, Столп. Я видела тебя без маски. Ты человек. А куда ещё податься человеку в глубине, как не к мохнатым?

Море Пустоты без спроса поднялось волной раньше, чем я успел подумать.

Пыль на столе едва заметно дрогнула и тонкими дорожками потекла к моей раскрытой ладони. Огонёк в плошке вытянулся ко мне длинным языком. Пальцы сами сошлись, удар уже сложился в руке.

Лира всё видела. Она не шевельнулась и не отодвинулась ни на палец. Только улыбка на её лице застыла.

Стоп, этого ещё не хватало.

Продать меня она могла ещё шесть лет назад, когда за меня давали пять тысяч пластинок и дом на верхнем кольце. Контракт, который её держал, умер бы вместе со мной. Вместо этого сберегла мне деньги и место. Её молчание само по себе преступление. Всплыви правда обо мне, и Лиру казнят рядом со мной. А мёртвая управляющая в заведении Столпа наделает шума на весь город, и шум этот мне сейчас нужен меньше всего.

Разжав пальцы, я позволил пыли осесть на столешницу, а огоньку спокойно выпрямиться.

Шесть лет она рисковала головой за мою тайну. Каждый вечер, когда в зал заходили ловчие. Ещё в ту ночь, когда я спал за неплотной дверью без маски, она всё видела, однако ни разу даже не намекнула.

Лира медленно выдохнула. Улыбка вернулась к ней кривоватой.

— Тёплая у тебя благодарность, Столп.

— Прости, — сказал я после короткой паузы. — И спасибо тебе.

Она кивнула, смахнула со столешницы осевшую пыль и заговорила о деле.

— Раз уходишь, скажу, что меня тревожит. Ты числишься пропавшим без вести. Пока тебя не признали мёртвым, долю твою никто не тронет, да и Варгот заведением не интересовался. Но чем дольше тебя нет, тем ближе день, когда кто-нибудь добьётся, чтобы тебя записали в покойники. Тогда он обязательно придёт за долей, — Лира постучала когтем по столу. — А мне совсем нечего выставить против него, ведь я всего лишь управляющая, а Столпом числишься ты.

В этом городе прав тот, кто сильнее, поэтому и долю придётся держать силой.

— Тогда пусть Столп за себя и ответит, — сказал я. — Оставлю тебе метку со своей свежей силой. Придут за долей, откроешь её, и любой сразу почует, что хозяин жив и крепко держит своё.

Лира прищурилась.

— Только запомни, — добавил я. — Метка доказывает, что Рамзи жив и был здесь. Попадёт в чужие руки, и по ней меня найдут. Открывай её лишь в крайнем случае.

— В самом крайнем, — повторила она.

Я вытянул из отцовского перстня полосу металла жилы, перехватил двумя руками и отломил кусок длиной в палец. По излому пробежала серебристая рябь. Металл жилы держит силу почти без потерь, в нём она простоит годы.

Сжав обломок в ладони, я осторожно открыл Второе море.

Багровая дымка с тёмным отсветом стекла с пальцев и впиталась в металл. Обломок налился тусклым красным от торца до торца.

Давление пошло от ладони волной.

Пламя в плошке пригнулось к стене. Миски на столе задребезжали, одна поползла к краю. Дина во сне дёрнула задней лапой, но не проснулась.

Лиру глубоко вдавило в скамью. Морок Красной пошёл трещинами и на миг слетел совсем, открыв пепельно-сиреневую кожу и короткие гладкие рога. Пальцы на краю стола побелели.

Я закрыл поток.

Металл в ладони остыл, только внутри раз в пару секунд пульсировал тусклый красный огонёк. Морок Лиры сомкнулся обратно.

Лира молчала. Потом отняла пальцы от края стола и посмотрела на них.

— Третья? — спросила она хрипло.

— Пик второй.

Услышав ответ, она открыла рот и снова закрыла.

— Шарг в своём зале давил легче, — сказала она наконец. — А Шарг на пике третьей.

Ещё бы, ведь за Вторым морем у меня стоит Море Пустоты, которому края не видно. Да и само Второе кровавое, с Пламенем внутри. Ступенью такое не измеришь.

Я положил метку на стол.

— Сожмёшь в кулаке и плеснёшь в неё каплю своей силы. Остальное она сделает сама.

Лира посмотрела на обломок, но в руки пока не взяла.

— А как мне с тобой связаться, когда уйдёшь?

Хороший вопрос.

Я вытряхнул из отцовского перстня на стол два старых медальона. Первый составлял пару с медальоном Марен из Серебряной Короны, второй был связан с Густо наверху, в моём первом ресторане.

Я сжал медальон Густо и влил в него каплю Первого моря. Руны едва потеплели, моргнули и погасли. Металл остыл в ладони.

Так я и думал. Провал пожирает всё внесённое извне, поэтому кристаллы когда-то таяли у меня в пальцах. Его толщу такая сила не преодолеет, а между мирами подобные вещицы бесполезны. Вот почему за шесть лет наверх не ушло ни слова. Будь у меня медальон в пару Элизе, ни Город Звезды, ни Дайлы всё равно ничего бы не услышали.

Я задумчиво покрутил в пальцах давно погасший медальон.

Ползущая сила вязнет в Провале, но что, если ей сразу оказаться в нужном месте?

Кольца в письменах. Искра в дальнем знаке загорается раньше, чем гаснет в ближнем. Сила минует промежуток и сразу оказывается на другом конце. Именно так сквозь Пустоту вышли зубцы остроги в горле у твари, а сегодня в штреке из серого появился я сам.

Попробуем сделать так же.

Этим я порву старые пары