Системный рыбак 19 - Сергей Шиленко

Живой. Проснулся, обжора, и уже кого-то лечит.

Значит, бой идёт давно.

Я толкнул в кольца весла больше Пустоты. Дерево под ногами гулко отозвалось, ветер рванул за ворот фартука. С высотой весло тянуло силу вдвое жаднее, поэтому я шёл над гребнями, порой сдувая лопастью пыль с камней. Третье море в груди лежало серой гладью; дальний берег скрылся из виду, и всё же убыль у ближнего края была заметна. Большое не значит бездонное.

Седловину на третьем перевале издали выдал огонь.

Между каменными зубцами горел костёр, вокруг сидел десяток Красных. Копья, щиты, у одного через плечо на ремне висел изогнутый рог. Заслон. Одинокую фигуру на весле далеко видно на фоне тусклого неба, поэтому меня заметили сразу. Старший вскочил и сорвал рог с ремня.

Протрубит, и сигнал полетит по ущельям далеко вперёд, быстрее меня. Там узнают, что сзади кто-то идёт, приготовятся встречать.

Значит, рог сегодня молчит.

С такой высоты острога бесполезна, а спуститься и достать старшего прежде, чем рог коснётся губ, я тоже не успевал. Зато в шахте над входом в келью месяцами висел полог, который держался сам на чужой Пустоте и прятал проём. А если вынести наружу свою? Давить ею.

Прикинул: шагов на десять меня хватит, секунды на три или четыре. Море ощутимо просядет, но это я переживу.

Я спрыгнул с весла в пяти шагах от костра, убрал его в перстень и открыл Третье море наружу.

Серое разошлось кольцом.

Костёр присел, языки пламени припали к углям, а треск дров пропал, оставив в ушах глухую тишину. Багровая аура над старшим — начало второй ступени — сжалась к коже и погасла. Красные попытались подняться с камней, однако колени подгибались, копья медленно клонились к земле. Поступь стала тяжёлой, шаркающей. Старший всё-таки потянул рог к губам, только рука ползла целую вечность.

Я выдернул его из пальцев.

Рог глухо стукнул о скалу и откатился в темноту.

Острога вышла из перстня уже в замахе, и пять зубцов вошли старшему под ключицу. Следом разворот: древком по шее второму, зубцами в грудь третьему. Остальные двигались вязко, через силу, пока я шёл между ними без остановки.

Когда я свернул поле, у костра стоял только я.

За четыре секунды гладь моря отступила от ближнего берега, обнажив полосу мокрого камня шириной в ладонь. Ровно столько, сколько я и ждал. Приятно, когда прикидка сходится.

Поле Пустоты. Так и назову.

Ребята хотели предупредить своих. Ну, им не повезло, потому что я оказался быстрее рога.

Я снова встал на весло. Связь за следующим гребнем тянула так, что ныло под рёбрами.

* * *

Тем же днём, задолго до того, как над перевалами показалось весло, Рид лежал в лекарской нише над ранеными, и на кончиках его хвостов горел золотой огонь.

Пахло жареными клубнями и маслом из семечек. Запах шёл с кухни у площадки врат, где Тэй’ла с Бурти тёрли клубни в широкие миски, а долговязый Рокан выжимал из вязкого корня клейкую вытяжку и капал её в тёртую массу. Шкворчало на плитах. Ученики хозяина делали всё так, как он их учил, и пахло почти так же, как у него.

Почти. Рид каждый раз морщил нос на это «почти», но ел.

Под золотым потоком темнело плечо стражника, рассечённое в стычке два дня назад. Края раны стягивались медленно и неохотно, а с каждой каплей огня, сорвавшейся с хвостов, внутри у кота убывало тепло.

Рядом, привалившись к бронзовому боку, сопели двое детёнышей. Третий спал на хвосте, на одном из четырёх, и Рид этот хвост не трогал, ему хватало и трёх.

Бурти принёс миску с горячими ломтями драника. Рид проглотил первый, даже не жуя, потом второй. Тепло внутри качнулось и стало сильнее. Следующая рана сошлась под огнём почти сразу, так что кот потянулся за третьим ломтем.

С верхнего яруса донёсся тревожный посыл дозорного.

— Красные! У входа, много!

Детёнышей подхватили и унесли к вратам. Стражи с копьями побежали к проходу, откуда вскоре донеслись лязг оружия и глухие удары. Первого раненого принесли через минуту. Рид хлестнул над ним хвостами, золото плеснуло на рассечённый бок, и стражник поднялся, взял копьё и зашагал обратно. Следом второго, потом ещё троих.

Бурти носил еду, а Рид глотал её и снова вскидывал хвосты.

Шум у входа подполз ближе. Раненых теперь клали рядами, кот уже не успевал. Пахло железом и гарью, защитники пятились, щиты трещали. В проёме ниши выросли красные фигуры с копьями, одна наступила на руку лежащему саэрну.

Тогда Рид поднялся.

Тело взметнулось вверх, раздаваясь в плечах, пока голова не упёрлась в свод ниши. По бронзе хребта пробежали длинные красные всполохи, над глазами проклюнулись два коротких рога. Четыре хвоста развернулись веером.

Первого Красного кот смёл лапой в стену. Хвосты хлестнули по шеренге серпами. Из пасти вырвался рёв, вместе с ним сорвалась багровая вспышка, опрокинув передних на тех, кто напирал сзади. Красные бросились прочь, а стражи Тар’гома ударили им вслед и вытеснили за проход.

Уменьшившись, Рид вернулся к раненым.

Внизу дозорный снова кричал о новых отрядах.

У врат собрался Круг. Не опуская хвостов, Рид краем уха слышал голоса собравшихся. Тар’гом говорил, сколько стражей уже не встанет. Ученики хозяина вынесли коту последнее мясо из кладовой, и Рокан положил кусок прямо перед его носом.

Старейшина с выцветшей до белизны гривой подошёл к нише и посмотрел на дальний ряд, где лежали раненые в грудь.

— Этих не трогай, кот. Сил на них уйдёт много, а встанут ли, неизвестно. Побереги себя для следующего штурма.

Рид не поднял головы. Огонь над бойцом не дрогнул.

Когда старейшина шагнул ближе, кот прижал уши и низко зарычал, не прерывая лечения.

— Кот решил, — сказал Тар’гом. Седые косы гривы были в крови, четыре старых шрама на груди перечёркивала свежая полоса. — Ты лучше займись носилками, старейшина: раненых ещё понесут.

Тот молча ушёл.

К последнему в ряду Рид подполз почти на брюхе, а тепло внутри истончилось в нитку: огонь на хвостах едва тлел, и после каждого исцелённого лапы немели сильнее. На драку и лечение уходил один и тот же запас тепла, и он уже кончался.

У кухни Тэй’ла сняла с плиты сковороду, повернувшись к Тар’гому.

— Почему Грот не уходит? Мы ведь уже переносились.

— На длинный скачок нам не хватит силы, а короткий перенос уведёт лишь на несколько