Красный священник - Е. Юань

Богини Вечной Ночи, Клейн и парламентарий Махт лишь сдержанно, вежливо улыбнулись, благоразумно проигнорировав столь еретический для них тост.

Сделав очередной глоток вина, Кальвин кивнул в сторону парадной лестницы:

— Дуэйн, я позвал вас сегодня неспроста. Намечается партия в техасский холдем с одной весьма влиятельной шишкой. И вам предстоит составить ему компанию.

— И что же это за шишка? — с бьющим через край, искренним любопытством осведомился Клейн.

Лицо Кальвина мгновенно обрело суровость, а на губах застыла едва уловимая полуулыбка:

— Адмирал Эмириус. Ему вернули полномочия, и ныне именно он держит бразды правления Министерством обороны.

«Адмирал Эмириус Ливайт… Тот самый мастодонт, чьего братца с треском вышвырнули с губернаторского кресла, чью любовницу пожрала „Матерь Древа Желаний“, а сам он бездарно лишился поста главнокомандующего флотом Центрального моря Соня? Ха, да мы же с ним старые приятели, я даже в его шкуре успел походить… Как и ожидалось: для истинного полубога, если не лезть на рожон и уметь стиснуть зубы, любая опала — лишь временные трудности…» — Клейн, в чьей памяти живо воскресла вся та дикая кутерьма на острове Олави, невольно проникся легкой, щемящей ностальгией.

Положа руку на сердце, юноша испытывал перед адмиралом Эмириусом легкий укол вины. И пусть львиная доля тех бед стряслась без его прямого участия, именно его скромная персона стала мишенью для «Матери Древа Желаний», что в итоге и спровоцировало ту чудовищную мутацию адмиральской пассии.

— Иными словами, все наши грядущие оружейные контракты теперь должны ложиться на стол этому самому адмиралу для высочайшего утверждения? — Клейн виртуозно разыграл внезапное озарение.

— В точку, — полковник Кальвин утвердительно кивнул. Указав на уходящие наверх ступени, он скомандовал: — Прошу за мной.

Поднявшись на второй этаж, троица замерла перед массивными двустворчатыми дверями темно-красного дерева. Кальвин вполоборота развернулся к Дуэйну Дантесу и с нажимом произнес:

— Ваша сегодняшняя, первоочередная боевая задача — слить деньги.

«Слить деньги?» Клейн смерил полковника долгим, оценивающим взглядом. Уголки его губ медленно, дюйм за дюймом поползли вверх:

— Я приложу все мыслимые усилия.

Стоящий рядом парламентарий Махт не удержался от добродушного смешка:

— На самом-то деле, особой нужды поддаваться нет. Адмирал Эмириус — чертовски матерый игрок. Даже вздумай вы биться за победу всерьез, шансы сорвать куш болтаются на нуле. Хе-хе, я вот раз за разом остаюсь с пустыми карманами. Эх, уповаю лишь на то, чтобы сегодня не спустить последнюю рубашку, иначе жена на порог не пустит.

Клейн задумчиво, глубокомысленно кивнул:

— Я прихватил с собой жалкие двести фунтов наличностью. Сдается мне, этого не хватит?

— Само собой, не хватит, — хохотнул полковник Кальвин. — Я уже выправил для вас фишек на тысячу полновесных фунтов. Не извольте беспокоиться, занесете должок потом.

«У самых элитных, маститых барристеров Лоэна годовой оклад едва дотягивает до этой самой тысячи… А вы тут такие суммы за один вечер за карточный стол швыряете. Конченые, прогнившие насквозь коррупционеры…» — Клейн вновь окинул вояку тяжелым, препарирующим взглядом.

Полковник, ни сном ни духом не ведая о ментальных шпильках сыщика, вальяжно поднял руку и деликатно постучал в створку.

Спустя непродолжительное время массивные двери с легким скрипом подались внутрь, обнажая убранство помещения.

Взору предстал просторный зал. Пол густо устилал роскошный, пушистый ковер, а скудость мебели создавала ощущение звенящей, почти давящей пустоты.

В самом сердце гостиной возвышался исполинский карточный стол, за которым с легкостью разместился бы добрый десяток игроков. Его плотным кольцом обступали вычурные кресла с высокими, резными спинками.

Лишь по краям жались редкие предметы роскоши: инкрустированные золотом шкафчики, холодные мраморные изваяния, пара журнальных столиков с прессой да массивный гарнитур из кожаных диванов.

Клейн с первого же взгляда безошибочно выцепил фигуру, восседающую во главе стола — Эмириуса Ливайта. С их последней встречи адмирал ни на йоту не изменился. Всё те же безупречно зачесанные назад смоляные волосы, бездонно-синие, пронзительные глаза и жесткая, чуть презрительная складка безусых губ. От него так и веяло ледяной, железобетонной суровостью. Военный щеголял в темно-синем кителе с золотыми эполетами, и в его облике не было ни единой, даже самой крошечной, небрежной детали.

Скользнув взглядом дальше, Клейн споткнулся о еще одну до боли знакомую физиономию:

Мужчина с густыми, но аккуратными кустистыми бровями и жестким ежиком таких же смоляных волос. Его глаза отливали столь густой синевой, что казались почти черными, а гордый, словно высеченный из гранита, орлиный нос нависал над густой порослью усов и бороды. Вытянутое, с рублеными чертами лицо источало ауру прожженного, не знающего пощады хищника.

Это был не кто иной, как заместитель начальника МИ-9, Кьюнас Кольг!

Одна из его главных, первоочередных мишеней в Баклунде! Грязный делец, сколотивший мосты между Сектой Демонессы и той самой королевской фракцией в их мерзком бизнесе по торговле живым товаром! Подлинный, кровавый соучастник Великого баклундского смога!

Генерал-майор Кольг, чьи поистине пугающие, массивные плечи едва не рвали по швам белоснежную сорочку и строгий черный жилет, с непроницаемым видом тасовал карты, всецело отдаваясь партии в техасский холдем.

«Двое… нет, трое полубогов за одним столом! И как, во имя всех богов, тут играть? А партия обещает быть до одури горячей…» — Клейн, сохранив ледяное хладнокровие, вальяжно опустился на свободный стул, продолжив скрупулезно препарировать взглядом остальных картежников.

Тем временем подоспевший лакей сноровисто вывалил перед ним увесистую стопку фишек — ровно на ту самую, баснословную тысячу фунтов.

В первых нескольких раздачах Клейн, едва взглянув на полученные карты, тут же отправлял их в пас. Юноша демонстрировал предельную осторожность, всем своим видом показывая: не заполучив на руки железобетонно выигрышную комбинацию, он ни за что не станет повышать или поддерживать ставки.

Игровая манера адмирала Эмириуса оказалась диаметрально противоположной. Отбросив малейшие намеки на консерватизм, мастодонт агрессивно вступал в каждую раздачу, безжалостно повышая ставки и играя с бьющим через край, хищным напором.

Партии с его участием до обидного редко доходили до вскрытия. Подавляющее большинство игроков попросту ломалось под гнетом этого удушающего прессинга и природной адмиральской властности. Продержавшись круг-другой, они покорно сбрасывали карты. Какой-то смельчак вознамерился поймать Эмириуса Ливайта на блефе, но в итоге напоролся на каре девяток. Лицо бедолаги вмиг обескровило, словно он выслушал смертный приговор из уст безжалостного судьи.

Генерал-майор Кьюнас Кольг придерживался совершенно иной стратегии. Периодически он благополучно сливал банк, однако уступал сущие копейки, ничуть не вредя своему капиталу. Зато в следующей же раздаче этот ушлый делец виртуозно обчищал карманы недавнего триумфатора под ноль, вынуждая того