Красный священник - Е. Юань

«И к чему такие сложности? С какой стати, играя с магами средних и низших эшелонов, а то и вовсе с заурядными смертными, пускать в ход паранормальные таланты ради жульничества? Пусть простаки ничего не замечают, но от моего взора это не укроется. Один давит авторитетом из арсенала „Арбитра“, другой виртуозно жонглирует „Взятками“ стези „Барона Коррупции“…» — приподняв уголки своих карт и обнаружив там жалкие пятерку червей да девятку треф, Клейн едва уловимо покачал головой.

Он не удержался и всерьез призадумался: а вздумай он сам смухлевать, какие именно фокусы Пути «Провидца» смогли бы ему в этом подсобить?

«Обратить всех соперников в своих марионеток? Тогда можно грести банк лопатой, оставаясь абсолютно непобедимым. Вот только практического смысла в этом кот наплакал — мы же тут не турнир по покеру на выживание устраиваем…»

«Какая досада, что в этом зале не сыскать ни одного комара. Иначе бы я перехватил их „нити духовного тела“, слепил из них микроскопических болванчиков и заставил подглядывать в чужие карты…»

«Таланты „Безликого“ позволяют перекроить лишь собственную плоть, но никак не картон в руках…»

«Иллюзии из арсенала „Фокусника“? В партии против простаков и адептов нижних ступеней сработало бы безотказно, вот только здесь просиживают штаны сразу два полубога…»

«Пустить в ход ловкость рук „Клоуна“ ради подмены? Тоже мимо, тасовкой и раздачей заправляет местный крупье…»

В вихре этих мыслей Клейн с горькой иронией осознал, что реальную пользу могли принести лишь самые базовые таланты «Провидца».

Небрежно бросив две закрытые карты на сукно в знак паса, он подхватил металлическую фишку и принялся виртуозно, словно играючи, перекатывать её между пальцами.

В это самое мгновение Эмириус Ливайт внезапно вскинул голову и смерил его коротким, тяжелым взглядом. Тут же отведя глаза, адмирал властным жестом двинул в центр стола увесистую гору фишек.

«Так я и знал…» — ничуть не удивившись, сыщик мысленно кивнул собственным догадкам.

Еще во время их прошлого партнерства он успел выяснить: адмирал Эмириус способен безошибочно отличать заурядных смертных от Потусторонних, опираясь на их разное «положение». Юноша даже всерьез подозревал, что этот мастодонт умеет сканировать ранг мага — то самое «положение» в незримой иерархии.

Впрочем, особых страхов по этому поводу Клейн не питал. Вознесшись на четвертую Последовательность, «Маг причуд» обзаводился толикой власти над «сокрытием». Именно этот козырь вкупе с аурой серой мглы позволял ему наглухо прятать собственную паранормальную специфику. Сыщик был железобетонно уверен: его истинную ступень адмиралу не раскусить. Загвоздка крылась лишь в одном: не озаботившись заблаговременным наведением помех, юноша резонно полагал, что Эмириус всё же учуял в нем Потустороннего.

А посему он решил сыграть на опережение и намеренно подставиться, выдав крошечную, нарочитую оплошность. Он виртуозно разыгрывал из себя простака, которого легко вывести на чистую воду и еще легче держать на коротком поводке.

Глава 997

«Бог игроков» Дуэйн

Суть техасского холдема донельзя проста: необходимо составить самую выигрышную комбинацию из пяти карт, используя две свои карманные и пять общих, что выкладываются на стол. Чья рука сильнее — тот и срывает куш. Общие карты сдаются в три этапа: сперва три, затем одна, и под конец еще одна. В каждом раунде игроки вольны делать ставки, уравнивать их или повышать до тех пор, пока никто больше не пойдет на повышение, либо пока в игре не останется лишь один не спасовавший участник.

Клейн, небрежно перекатывая между пальцами фишку, успел провести быстрое гадание. Прорицание указало, что в ближайших нескольких раздачах ему непременно улыбнется госпожа удача. Вот только определить, в какой именно партии это произойдет, не удалось — всё же столь беглый и поверхностный мистический фокус не мог похвастаться кристальной точностью.

«Виртуозно жонглируя подобными фокусами и подобрав грамотную стратегию, обставить заурядных смертных или магов низших Последовательностей — пара пустяков. А вот против полубогов этот номер стопроцентно не пройдет. Да что там, даже ободрать до нитки мастеров средних эшелонов будет задачкой не из легких… Неужто перед каждой раздачей придется смежать веки и погружаться в полноценное „гадание во сне“? Хе-хе, с такими замашками к Дуэйну Дантесу мигом прилипнет прозвище „Спящий бог игроков“…» — с горькой самоиронией вздохнул про себя сыщик. Не меняя выверенной тактики, он продолжал пасовать сразу после оценки карманных карт. К этому моменту он уже успел слить малый и большой блайнды, то есть половину и полную базовую ставку в те две раздачи, когда до него доходила очередь, — а минимальная ставка в их партии составляла один полновесный фунт.

В этот самый миг его цепкий взор выхватил весьма занятную деталь: в текущей раздаче заместитель начальника МИ-9 Кьюнас Кольг благополучно продул адмиралу Эмириусу двадцать фунтов.

«„Взятка“ прошла как по маслу… Адмирал, вне всяких сомнений, раскусил, что Кьюнас пустил в ход таланты „Барона Коррупции“. Вот только он вряд ли догадывается, что этот прожженный вояка из разведки на самом деле — полубог… Ох, чую, следующая партия будет до одури горячей…» — Клейн мгновенно взбодрился. Дождавшись, пока подоспевший лакей метнет ему две новые карманные карты, юноша даже не удосужился приподнять уголки картона, чтобы проверить масть. Вместо этого он картинно, с вальяжной небрежностью придавил их своей металлической фишкой, всем своим видом демонстрируя готовность играть вслепую до самого победного конца.

Едва двое сидевших перед ним игроков покорно сбросили карты в пас, излучающий ледяную, суровую чопорность Эмириус Ливайт бегло скользнул взглядом по своей руке. Сноровисто отсчитав фишек на пять фунтов, адмирал швырнул их в самый центр зеленого сукна, вполне ожидаемо повысив ставку.

Очередной пас от следующего участника. Парламентарий Махт благоразумно уравнял эти пять фунтов, а следом Кьюнас Кольг, от чьей массивной фигуры так и веяло духом прожженного, сурового вояки, пошел на новое повышение, вывалив на стол гору пластика общей стоимостью в двадцатку.

Полковник Кальвин, нервно перепроверив свои карты, с готовностью поддержал эту ставку.

Когда последний игрок сдался и спасовал, Дуэйн Дантес, даже не утруждая себя точными подсчетами, просто сгреб в ладонь жменю фишек и небрежно метнул их на сукно.

— Двадцать фунтов. Ставка уравнена, — лакей, в чьи обязанности входил строгий учет банка, лишь вскользь мазнул глазами по брошенной куче, с пугающей точностью огласив сумму.

— А я-то грешным делом полагал, что там целых пятьдесят. Видать, глаз еще не набит на эти диковинные кругляши, — Дуэйн Дантес, источающий утонченный шарм джентльмен с благородной сединой на висках, лишь добродушно рассмеялся своей «оплошности».

Впрочем,