Системный рыбак 19 - Сергей Шиленко

по туману так, что белое впервые за весь день пошло ленивой волной. Другое скрутилось узлом вокруг места, где только что висел крючок. Я поглядывал на них краем внимания. Плещет рыба у берега, и пусть себе плещет.

Ради удовольствия я попробовал похитрее. Двумя ветками подцепил тяжёлый корень с гроздью в полтора десятка стручков, а третьей, пустой, поводил перед ближним щупальцем рывками, с паузами. Оно кидалось за ней трижды. На третий раз я подпустил его вплотную и выдернул крючок, прежде чем щупальце успело обвиться вокруг Нити.

— Пять веков живу, — сказал Вульфрам, — а верхового, который удит перец над пастью твари, вижу впервые.

— А в Горне его как добывали?

— Покупали.

— Зря. Покупной вялый.

Старик фыркнул, но спорить не стал.

Корзина тяжелела. Я сидел над пропастью, болтая ногами. Снизу холодил камень, сбоку жгуче пахло из корзины, удилище пружинило в руке от каждой подсечки. Каждый веер отпивал из Первого моря по глотку. К концу оно заметно обмелело, но до дна было ещё далеко.

Где-то на десятом веере мысль пришла сама. Журчание я учил, чтобы видеть Пустоту. А оно помогает различать и предметы, в которых её нет. Они выделяются просветами в серой толще. По этим просветам я и находил корни сквозь туман.

Запомню.

Корзину пришлось подпереть коленом. Хватит. Остальное пусть дозревает до следующего раза.

Крючки я ссыпал в коробку, удочку отправил в слот и полез вниз с корзиной.

На тропе у кромки сухой Красный с сумкой через плечо осматривал камни. Пальцы обожжены до черноты: сборщик с нижнего кольца пришёл за корешками, которые ветром прибивает к краю. Из сумки у него торчали три бледных корешка длиной с ладонь.

Сборщик поднял голову и увидел меня. Потом корзину: тёмно-красные гроздья с верхом, а поверх тряпица с почти чёрными.

Пасть у него открылась и так и осталась.

— Ветром прибило, — сказал я. Туман съел половину звука, но сборщик расслышал. — Сегодня ветрено.

Пыль на камнях вокруг лежала не шелохнувшись.

Ответа я не дождался. На повороте тропы оглянулся. Стоит. Сумка висит, пасть открыта.

Через час за спиной шмыгнула первая ящерка, а потом в лицо дунул ветер. После Пасти даже он показался болтливым.

К воротам я вышел, когда багровое небо загустело к вечеру. Пошлину на обратном пути с меня так и не взяли.

Разделочный двор уже затих. Огни под навесом погасли, поварята разошлись. От плиты ещё шло сухое тепло, пахло жиром и дымом.

Я опрокинул корзину на разделочный стол.

Сначала разбор. Сам корень в соус не годится: деревянистый и горький. Нужны стручки. Я обрывал гроздья и раскладывал по кучкам. Бледные отложил на зал, тёмно-красные — для соуса. Почти чёрные у основания я ссыпал в отдельную миску. Вышло горсти три. Голые корни отправились в угол у плиты.

Потом огонь. Я раздул плиту и выложил тёмно-красные стручки на раскалённый край.

Ш-ш-ш.

Кожица пошла пузырями и чёрными пятнами, по кухне поплыл сладковатый дым. Я сгрёб стручки в миску и накрыл другой миской. Пусть отпотеют. Минуты через полторы кожица сходила от одного движения ногтя. Самые жгучие перегородки я вычистил ножом: жара в свежих стручках хватит и без них, а их горечь потом перебьёт всё остальное.

Стручки с почти чёрным основанием я истолок в ступке и выложил получившуюся кашицу на сковороду. Утром на дворе питомцев я прогревал сухой огневик для зверей, теперь свежий — для себя. Кашица потемнела, и в носу защипало от копчёного и сладкого. Я снял сковороду с огня, пока огневик не начал горчить.

Южные коренья я запёк в углях до мягкости и размял. Массу из сладкого клубня уварил, пока она не начала тянуться за ложкой. Отлил кислой заправки, травы порвал руками. Всё это легло в большой котелок к очищенным стручкам. Последним я добавил прогретый толчёный огневик.

Огонь я убавил до шёпота.

Руки работали, голова отдыхала. Двор за стеной спал, а у плиты было тепло и пахло так, что хотелось сесть рядом и никуда не ходить. Хоть до утра.

Лира так и не вернула мою ложку, пришлось взять кухонную. Первая проба вышла злой: жар бежал впереди всего, коренья со сладостью за ним не поспевали. Я добавил клубня и дал соусу постоять. Во второй пробе вкус был уже как надо. Сначала коренья со сладостью и копчёная кислинка, а огонь приходил последним, долгий, до самого горла. Сердце очага на этой пробе мигнуло белым и сразу вернулось к фиолетовому. Я его не тронул. Рано.

Капля кислого. Ещё помешать.

Соус загустел и начал держаться на ложке. Сквозь копчёный запах отчётливее проступили фруктовые ноты, по тёмно-красной поверхности пошли ленивые пузыри. Вот здесь и снимать. Передержишь, и жгучесть полезет вперёд, забьёт всё остальное.

Снял.

С полки над мойкой я взял креманку. Глиняная мисочка на короткой ножке, шириной в ладонь, в таких Шмыг подаёт соус к мясу. Плеснул на донышко, прихватил ложку и ушёл в кладовку. Засов.

Каплю на язык.

Огневик ударил в нёбо, жар покатился в грудь. Во Дворце Монарха фиолетовое сердце разгорелось и побелело. Я толкнул огонь по руке к пальцу.

Над когтем Рамзи встала свечка. Белая и беззвучная, как вчера. Кладовка снова побелела до последней полки.

Секунда. Стоит.

Две. Три. Огонёк стоял столбиком, не дрогнув, и только на пятой секунде сник и погас.

Вчера ложка дала свечку на секунду. Сегодня капля продержала её несколько секунд.

Ха!

Я так и сидел с поднятым пальцем и ухмылялся в пустую кладовку. Тот же огонь, тот же палец. Только перец свежий и прогрет вовремя. Вот что значат нормальные продукты.

Потом по каналам пошёл кипяток. Такой же, как вчера, от плеча до кончиков пальцев, и остывать он не торопился. Я переждал, держась за полку.

Вернулся на кухню и наполнил креманку доверху. Котелок накрыл крышкой и отставил на край плиты. Завтра зал тоже захочет «Поцелуя Бездны».

В кладовке я задвинул засов, поставил креманку на полку и сел напротив.

Сколько в ней огня? Капля держит свечку несколько секунд. А капель тут… Я начал прикидывать и бросил. Огонь по ложкам не разливается, это не суп. Может, креманки хватит на весь бой. Может, на те же секунды, только жарче. А каналы? Вчера от ложки они кипели до утра, сегодня от капли кипят снова. Что с ними сделает полная креманка?

Проверить можно одним способом. Выпить. И выйти завтра на песок с выжженными каналами.