Дух огня - Вера Лейман

– Говорят, я самая красивая женщина во всем Когурё! В народе меня называют «сокровище королевской семьи»! – она горделиво вскинула голову, прекрасно понимая силу своего очарования.

Но Мунно лишь улыбнулся, невольно умиляясь непосредственности идущей рядом девушки. Он понимал, что она не так проста и наивна, как хочет показаться, и наверняка ведет свою игру, но ему хотелось подыграть ей.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – Ансоль вдруг стала серьезной и остановилась, поворачиваясь к нему лицом. – Ты многое потерял и сейчас не можешь найти опору. Но в Когурё у тебя есть шанс проявить себя, и если ты будешь верен Владыке, то твоя жизнь изменится раз и навсегда. Подумай об этом, наш брак – хороший вариант, ведь, имея власть, ты можешь помочь и своему племени.

Мунно начал догадываться, что для чего-то был ей нужен.

– Но зачем я тебе? – не удержался он от вопроса, пристально глядя в глаза принцессы.

– Видишь ли, я больше не хочу, чтобы мной распоряжались как вещью. Мне тоже нужен человек, на которого я могу опереться. Ведь, как выяснилось, в этом дворце у меня не не осталось никого, кому я могу доверять.

Мунно догадывался, что она имела в виду. И, хоть Даон говорил, что принцесса воспримет свой брак с должной покорностью, все же их союз унижал ее. И, раз это предложение исходило от ее родного брата, то вероятнее всего последним близким для нее человеком был он. Тот, кто вонзил ей нож в спину и принес сестру в жертву своим амбициям.

– Хочешь прогуляться до пруда с лотосами? – предложила Ансоль. – Он находится совсем недалеко.

Мунно медленно кивнул, все еще раздумывая над ее словами. Получить влияние в Когурё, чтобы помочь своему племени, было заманчиво, но трудно выполнимо, и на это уйдут годы. Он не мог ждать так долго. Досада, что он проиграл – и не только проиграл войну, но и утратил уважение мохэсцев, которое придется восстанавливать, жгли сердце. Порой, вспоминая битву при Хогёне, он видел десятки вариантов, которых не разглядел, понадеявшись на благородство и благоразумие Кымлан. Корил себя за доверчивость, за то, что поддался чувствам, что не предусмотрел все до конца и в итоге оказался в таком положении. И если пока не лишился жизни, то лишился свободы.

Когурёсцы никогда не примут его, даже если он станет ручным псом Владыки. Ему придется не единожды идти против своей совести, ломать себя, унижаться и сносить насмешки знати, которая до конца дней между собой будет называть его грязным варваром. Нет, этот вариант точно не для него. Но Ансоль в чем-то была права. Мунно необходима хоть какая-то свобода, чтобы попытаться сбежать. А пока у него связаны руки, он бессилен. Поэтому, возможно, стоило сблизиться с принцессой, чтобы с ее помощью получить больше свободы.

Ансоль молчала и шла рядом, изредка поглядывая на него. Завернув за очередной поворот, они нырнули в арку и оказались возле прекрасного пруда, почти сплошь покрытого лотосами. Они еще не зацвели, и большие зеленые листья слегка покачивались на воде, создавая ощущение колышущегося моря зелени. Мунно, в чьих краях природа была другой, невольно залюбовался красотой этого пруда, окруженного древними исполинскими ивами, склонившими свои ветви к самой воде.

Странное это было ощущение. Все ему здесь было чужим. Красивым, богатым, но чужим. А этот пруд будто роднил его с вражеской страной, в которой он оказался против своей воли. Да и принцесса, стоявшая по правую руку от него, вовсе не казалась враждебной. Девушки, которые продали себя во дворец, Кымлан, которая любила Когурё и хотела стать для него важной – все эти люди не враги Мунно. Они были всего лишь людьми со своими горестями и бедами, которые пытались выжить и не утонуть в этом безумном вихре жизни. Когурё не так уж сильно отличалось от Сумо, и по сути своей все люди хотели одного и того же – жить, любить, растить детей и быть счастливыми. Мешали им в этом только власть имущие, которые втягивали в свои игры, ломали судьбы, перемалывали в жерновах истории целые семьи.

– Мои покои совсем рядом, – Ансоль указала на большой павильон. – Если будет скучно, приходи, ты ведь здесь никого не знаешь.

Мунно не успел поблагодарить принцессу за приглашение, как увидел приближавшегося к ним принца Науна со своим стражником. Метнув глазами в Мунно, он перевел взгляд на Кымлан и изменился в лице. Мохэсец не удержался и скривился в насмешливой ухмылке: Наун ревновал. И что в нем могла найти Кымлан? Себялюбивый, наглый, малодушный… Но Кымлан даже не взглянула на принца. Стояла, склонив голову и не поднимая глаз, будто потеряла интерес ко всему, что происходило вокруг.

– Смотрю, вы уже познакомились, – его губы искривились в неприятной улыбке.

– Ты же не дал нам выбора, брат. Пришлось искать общий язык с будущим мужем, – холодно отозвалась принцесса, и Наун опустил глаза, словно пристыженный словами сестры.

«Интересно, какие сейчас между ними отношения?» – гадал Мунно, думая, пригодится ли ему эта информация.

– Ансоль, я пришел просить у тебя позволения забрать Сольдан на несколько дней, – изменившимся тоном сказал принц. Было заметно, что мнение сестры играет для него не последнюю роль, и он будто побаивается ее. – Я отправляюсь в Сумо через три дня, и мне нужен переводчик. Предыдущего убили, когда я приезжал туда в прошлый раз.

Он смерил Мунно неприязненным взглядом, намекая на засаду, которую он устроил, после чего захватил в плен Кымлан.

– Для чего ты едешь в Сумо? – спросил Мунно. Сердце дернулось в груди при упоминании родного племени.

– Договариваться, – мерзко осклабился Наун. – В отличие от тебя я не действую варварскими методами и не сжигаю целые города, а предпочитаю решать все мирно.

Кымлан справа резко выдохнула и едва заметно покачнулась, сжав рукоять меча до побелевших костяшек.

– О, конечно нет, ты просто продаешь сестру врагу, чтобы получить выгоду от предстоящего союза, – в тон ему ответил Мунно. – Хочешь выглядеть благородно на фоне брата, отправившего солдат на войну? Приписать себе заключенный нечестным путем мир?

Наун побледнел и дернулся вперед, как будто желал задушить Мунно. Значит, все именно так… Интересно. Выходит, слухи были правдивы, и скоро трон Когурё окрасится кровью.

– Тебя не касаются внутренние дела Когурё. Ты всего лишь заложник, который должен вести себя тихо, чтобы остаться в живых, – прошипел Наун, сверкнув глазами. – Твой слуга поедет со мной в качестве подтверждения, что ты жив и, к сожалению, здоров.

Мунно переглянулся с молчавшим до этого Даоном.