Серебряная Элита - Дани Франсис

что на скорости сто миль в час врезаться в кирпичную стену. Тонкие нити, которыми я стараюсь их «прощупать», отскакивают, как мячики, и со звоном возвращаются мне в голову.

Это заставляет задуматься. Похоже, эти трое – не обычные военные. Не такие, как Джордан из Медного Блока. Ясно, что они долго учились создавать и удерживать щиты.

Может быть, Серебряный Блок?

– Как вам удалось «поджечь» восемь человек одновременно? – без предисловий спрашивает Страк.

Я смотрю на нее, открыв рот:

– Господи, с чего вы взяли, что это я?!

– Утверждаете, что это не вы?

– Разумеется, н-нет! – даже заикаюсь от изумления и негодования. Я хорошая актриса. Одна из причин, по которым Джим не запрещал мне тусоваться с военными в Хамлетте.

– Что ж, нам известно, что это не сам заключенный. Его проверяли, он был чист.

Не хочу знать, как его «проверяли», – и снова спрашиваю себя, что могла увидеть в голове у Джима Джейд Вейленс.

– А раз это не он… остаетесь вы, – и Страк кивает в мою сторону.

– Но… но как это могу быть я?!

– Вам виднее, – бесстрастно отвечает она.

– Во-первых, я не девиантка, – начинаю я. – Во-вторых, даже будь я девианткой, просто невозможно контролировать столько людей сразу!

– Мы видели это своими глазами, значит, возможно, – вступает в разговор Форд. Говорит спокойным, почти скучающим тоном, но в голосе чувствуется жесткость. Приподнимает бровь: – А ты, дорогуша, разве не видела?

Я сжимаю челюсти, взбешенная и этим обращением, и его насмешливым тоном.

– Не называйте меня так! И я не знаю, что видела. Знаю только, что вы убили моего дядю!

Кажется, эти слова застали Страк врасплох: она не ожидала, что я сама заговорю о Джиме. Впрочем, лучший способ поведения на допросе – делать вид, что скрывать тебе нечего.

– Разве не поэтому мы здесь? – сухо спрашиваю я. – Вы убили моего дядю.

Форд складывает руки на груди и откидывается на спинку стула.

– Твой дядя дезертировал из Структуры.

– Чушь собачья! Я знаю, в этом его обвинили, но… – Я мотаю головой и повторяю решительно: – Просто чушь.

– Ладно, дорогуша, я понял. Значит, утверждаешь, что понятия не имела, кто такой твой дядя на самом деле. Кстати, кем именно он тебе приходится?

– Мы не родственники, – отвечаю я, решив на этот раз не обращать внимания на «дорогушу». – В смысле, не кровные родственники. Он меня удочерил.

Страк включает свой планшет, прижав большой палец к сканеру. Я бросаю взгляд в сторону двери, откуда за нами наблюдает мистер Молчун. Он стоит в расслабленной позе, заткнув большие пальцы за брючный ремень. Ничего не выражающий взгляд встречается с моим взглядом. Незнакомец не опускает глаз; пульс мой пускается вскачь, и я отвожу взгляд первой, что вообще-то для меня нехарактерно. Я привыкла никому не уступать.

Стараюсь сосредоточиться на планшете, по которому Страк сейчас водит пальцем. Наконец находит нужную фотографию, увеличивает ее во весь экран.

Это Джим. Сердце сжимается, на этот раз я не скрываю своих чувств.

Страк пододвигает планшет ко мне:

– Это полковник Джулиан Эш.

– Можете называть как вам вздумается, но его зовут иначе.

– Нет, именно так. Джулиан Эш, полковник Серебряного Блока, дезертировавший пятнадцать лет назад. Сбежал вскоре после того, как потерял весь свой отряд при бомбежке Сан-Поста.

– Неправда, – возражаю я, ткнув пальцем в фотографию, – это Джим Дарлингтон. Ни на секунду не поверю ни одному вашему слову! Джим не дезертир!

– Именно дезертир. Мало того: еще и девиант.

Тут я смеюсь:

– Ну и фантазия у вас! Еще что выдумаете?

Ксавье Форд закатывает глаза.

– Давай заканчивать эти игры, – говорит он. – Ты присутствовала при казни. По всем сообщениям, руки у него практически светились.

– Врут ваши сообщения! Ничего подобного не видела. – Складываю руки на груди и окидываю его уничтожающим взглядом.

– Тебя мы тоже проверили, – вставляет Страк.

Перелистнув фото на экране, показывает мою собственную фотографию, снятую для ID в прошлом году. Система требует, чтобы граждане ежегодно обновляли свои фото.

– Рен Дарлингтон, – читает она вслух. – До восьми лет тебя просто не существовало.

– Мне было восемь, когда Джим меня нашел.

– Нашел? – с сомнением повторяет Форд.

Я пожимаю плечами:

– До того я ничего не помню.

Скептицизм Форда и Страк растет. Лицо незнакомца у двери остается бесстрастным.

– Если у вас есть мое личное дело, значит, результаты моих проверок у психологов вы тоже видели.

Джим был не дурак. Как только мы покинули Черный Лес и обосновались в Округе Z, он первым делом отправил меня в центр детского психического здоровья. К этому времени лгать я умела виртуозно.

– Они пришли к выводу, что пережитая мною неизвестная травма вызвала потерю памяти, – продолжаю я. – Никто не знает, что произошло с моими родителями. Возможно, погибли при нападении девиантов. Кажется, в тех местах, где встретил меня Джим, случались засады.

– Ну конечно! – усмехнувшись, говорит Форд. – Благородный скиталец встретил на дороге одинокую плачущую девочку, взял ее под крылышко и вырастил как родную дочь. Какое великодушие!

– Вы живете в чертовски мрачном мире, если считаете, что люди неспособны помогать друг другу. Так трудно поверить, что кто-то может быть хорошим человеком?

– Джулиан Эш хорошим человеком не был.

– Хватит его так называть! – рявкаю я и в этот миг замечаю во взгляде Страк что-то новое. Она начинает мне верить.

Однако доверие Форда я пока не завоевала. А на чьей стороне незнакомец у дверей, и вовсе не поймешь.

– Джим хороший человек! – настаиваю я. – Я живу с ним с восьми лет. Значит, уже двенадцать. Будь он девиантом и каким-то суперсолдатом, уж поверьте, я бы об этом знала! Он бы обязательно где-то как-то себя выдал!

– А ты и знала, – отвечает Форд. – Ты просто нам врешь.

– Не вру! Я живу на ранчо. Джим разводит скот… то есть разводил…

Здесь мне притворяться не приходится. В горле встает ком. Воспоминание о Джиме, прошитом пулями, падающем на доски эшафота, – как нож в сердце.

– Скот разводили, значит? – Форд снова откидывается в кресле. – И сколько у вас голов?

– Двести. – Я хмурюсь, делая вид, что не понимаю, зачем он спрашивает.

– А что за скот?

– Коровы. Несколько быков. – Не удержавшись, я добавляю: – Уж вам-то следует знать: наш скот кормит вас и вашу Структуру!

Снова вклинивается Страк:

– Знаешь, я никогда не была на ранчо. Может, расскажешь нам немного о том, как вы там живете?

– В самом деле, – с усмешкой кивает Форд, – просвети нас. Опиши один день из жизни скотовода.

Я смотрю на них во все глаза:

– Вы серьезно? Считаете, свою профессию я тоже выдумала? Может,