Серебряная Элита - Дани Франсис

к столу. Двое мужчин застывают у дверей, прислонившись к бетонной стене: руки, скрещенные на груди, скучающие лица.

– Рен Дарлингтон? – говорит она.

– Да.

– Меня зовут Джейд.

– Я знаю, кто вы.

Она поднимает бровь.

– Видела вас вместе с Генералом в телетрансляциях.

Она кивает.

Светлые волосы, стянутые в строгий узел на затылке, подчеркивают ее высокие скулы. Вживую она выглядит симпатичнее, чем по телевизору. Однако правильное лицо и губы сердечком не в силах отвлечь меня от того, кто эта женщина.

Перебежчица.

Предательница нашего народа.

Использует свои силы, чтобы преследовать и уничтожать других модов. Что может быть подлее?

Я подавляю отвращение и стараюсь успокоить нервы. Не проявлять эмоций. Но уверенность в себе ускользает, как вода сквозь пальцы. Что, если я не справлюсь?

Джим учил меня ставить щит. Показывал, как окружить свое сознание стальной стеной и не допускать в ней трещин или пробоин, сквозь которые может проникнуть чужой разум. Но практиковались мы не только в этом. Джим показал мне, как приоткрыть стальную дверь и опустошить ту часть сознания, что скрывается за ней. Очистить от всего, оставить лишь темноту и молчание. А затем…

Затем подсунуть врагу убедительную фальшивку.

Когда Джейд пододвигает стул и садится напротив, я уже начинаю готовиться к испытанию. Джим рассказывал мне об одном исследовании: оно помогло выяснить, что среднее число мыслей у модов и у примов не различается. Это же исследование показало, что в среднем у нас в голове рождается около десяти тысяч мыслей в день. У кого-то больше, у кого-то меньше. Значит, примерно шесть-семь мыслей в минуту.

Разумеется, важно учитывать фактор тревоги. Невиновный человек, которого задержали и допрашивают, неизбежно волнуется. Мои мысли сейчас должны нестись вскачь.

Джейд садится и смотрит на меня, не говоря больше ни слова.

Начался допрос, о каких я слышала от людей из Сопротивления. Допрос, на котором Джейд не задает ни единого вопроса.

В том, что она делает, нет ни грана мягкости или вкрадчивости. Она не старается скрыться. Не пробирается ко мне в мозг осторожно, словно входя в холодную воду. И для этого есть причина. Грубое, неприкрытое вторжение в свое сознание мод ощущает как электрический удар. Через тебя проходит разряд. Почти невозможно на это не отреагировать – не шевельнуться, не дернуться, не моргнуть…

Если только специально этому не училась.

Если не переживала эти «удары током» с пяти лет – регулярно, безжалостно, сидя на полянке в дебрях Черного Леса вдвоем с Джулианом Эшем, проникающим в твой мозг.

Я чувствую, как она врывается в меня, – и не реагирую.

Она молчит и смотрит.

– Ну и?.. Что скажете? – говорю я вслух.

«Почему она молчит? Что не так?»

Джейд молча смотрит.

– Ладно, будем играть в молчанку, – бурчу я себе под нос.

Ежусь под ее пронзительным взглядом, опускаю глаза, но Ксавье Форд у двери рявкает:

– Смотри на нее!

Сглотнув, я поднимаю глаза на Вейленс.

«Да ведь она мои мысли читает! Черт, неужели правда?

Генерал просто идиот, если считает, что ей можно доверять. Плевать, сколько лет она ему служит. Таким, как она, верить нельзя».

Теперь я смотрю на нее, глаза в глаза.

«Я. Тебе. Не. Верю! Слышишь, ты, тварь ядовитая?»

Джейд смотрит на меня.

Молча. Не мигая.

«Если бы она слышала мои мысли, как-то дала бы знать, верно? Вот я бы не удержалась!

Они все тут чокнутые! С чего они вообразили, что я девиантка?

Я ничего плохого не сделала!

Расстреляли дядю Джима. Сволочи.

Обвинили его черт знает в чем. Такого же не может быть! Просто не может быть, верно?

Или может?»

– Я знаю, что вы делаете, но это пустая трата времени, – говорю я с досадой. – Может, скажете уже что-нибудь?

Смотрит и молчит.

«Чего она ждет? Чтобы я перепугалась и начала сознаваться в преступлениях, которых не совершала? Интересно, такое вообще бывает?

А вдруг дядя Джим и правда был девиантом?

Они говорят, у него во время казни руки светились. Чушь собачья! Я ничего такого не видела!

Но если он и правда из этих… значит, все эти годы он мне врал? Значит, я жила с выродком?

Что, если он и мои мысли читал?»

Я сглатываю со сдавленным звуком.

«Неужели дядя Джим был одним из этих проклятых выродков?!»

– Говорите же! – рявкаю я.

Молчит и смотрит.

Снова бросаю взгляд на дверь. На этот раз мне не делают замечаний.

«А этот парень, Ксавье, может, и полный сукин сын, но классно выглядит. Интересно, есть у него кто-нибудь? Может, в Структуре запрещено спать с сослуживцами? Да и черт с ним. Хочу отсюда выбраться.

Хочу домой.

Что, если Джим мне врал?

Я

Хочу

Домой».

До боли закусываю губу.

«Ну нет, только не слезы! Перед этой стервой я реветь не стану!»

Джейд встает из-за стола.

«Куда это она?

Эй, что происходит?»

Больше не глядя на меня, Джейд идет к дверям. У порога поднимает взгляд холодных серых глаз на мистера Молчуна.

– Она чиста. Делайте с ней то, что считаете нужным.

И Джейд выходит из комнаты. Я чувствую, как закрывается тропа, рвется ментальная связь, однако не отбрасываю маскировку. Еще шестьдесят секунд, пока мистер Молчун водит пальцем по экрану планшета, а Форд скучает рядом, гоняю в голове взбудораженный рой фальшивых мыслей.

А когда наконец позволяю себе снова думать по-настоящему – меня охватывает ошеломляющее, головокружительное облегчение.

У меня получилось!

Вправду получилось!

Я обманула Джейд Вейленс!

Машинально открываю тропу, чтобы похвастаться Джиму, – и тут же острая, обжигающая боль вонзается в грудь. Все время забываю, что нашей связи больше нет. Как и самого Джима. Каждое напоминание об этом – как нож в сердце; вся сила воли требуется мне, чтобы не разрыдаться.

Джейд взломала даже его щит – как же моему удалось устоять? Почему я сумела скрыть правду, а Джим не смог? Ведь это он научил меня всему, что я знаю! В маскировке своих мыслей он был куда искуснее меня; так почему же…

«Из-за меня».

Эта мысль сжимает горло ужасом. Что, если во время допроса дядя Джим все-таки сумел обмануть Джейд – подсунул ей фальшивые мысли и намеренно увел от меня?

Самообладание вот-вот меня покинет, и я приказываю себе не думать о Джиме. Не здесь, не сейчас. Позже. Подумаю о нем позже.

Мистер Молчун в последний раз проводит пальцем по экрану и обращается к Форду:

– Отведи ее в камеру С. Попозже я ею займусь.

Он мной займется?

Звучит многообещающе. И, пожалуй, зловеще.

_______

Стены и