Бывшая жена - Урсула Пэрротт

женщины» и прибавил сверх гонорара двадцать пять долларов. Недурно, если учесть, что еще пятнадцать долларов он заплатил за рекламу головных уборов, а недельный мой заработок в конторе уже дорос до шестидесяти долларов. Мне стало вполне по карману покупать сразу по две пары туфель и к каждой паре по сумочке. Получалось, на мой взгляд, даже куда экономнее прежнего. Вещи дольше сохраняли приличный вид.

Я накупила множество замшевых перчаток, пригодных для стирки; благодаря усилиям Норы они содержались в отличном состоянии. Кучу ярких легкомысленных украшений из тех, что месяц поносишь к чему-нибудь для пары и выбросишь. Стала обладательницей черного шелкового пальто, и не просто черного шелкового пальто, а черно-белого шедевра от Жана Пату. Шляпки, шляпки и шляпки – потому что их обожала. (Даже в дни нашей с Питером тоскливой бедности я носилась по распродажам, охотясь на исходе сезона за какой-нибудь шляпкой, чтобы ухватить ее, когда цену снизят до пяти долларов.)

Прекрасные недешевые пудра, помада, духи тоже у меня теперь были. (Питер когда-то купил мне флакончик духов от Убигана под названием «Идеал», не очень дорогой, но отказав себе ради этого на три дня в обедах.)

Прошло пять недель с тех пор, как Питер ушел. Пять недель с тех пор, как я стала жить с Люсией. У меня не было времени, во всяком случае слишком много, чтобы думать о Питере. Я думала о нем, только когда просыпалась, делала гимнастику, пила в аптеке кофе с тостами и апельсиновым соком да в такси по дороге на работу. С девяти до часа и с двух тридцати до пяти тридцати времени не было. И потом тоже. Быстро пешком домой (две мили за сорок минут), принять ванну, одеться к вечернему выходу и – развлекаться.

Мужчины говорили Люсии, что выгляжу я очаровательно, но совершенно холодна. Почему холодна? Если мужчинам приспичивало меня целовать, я им позволяла. И в такси, и танцуя в душных ночных клубах, и на вечеринках. Но эти мужчины не были настоящими. И контора не была.

Одежда была настоящей. Я ведь покупала ее так много ради возможности ответить Питеру в любой момент, когда он позвонит: «Приходи немедленно», – уверенная, что буду шикарно одета. Я всегда тщательно одевалась, предвидя случайную встречу с кем-нибудь из знакомых Питера, который потом ему скажет: «С Патрисией тут случайно столкнулся. Прекрасно выглядит».

Телефон был настоящим, потому что однажды днем или, возможно, вечером мог зазвонить как-то очень значительно. В трубке послышится голос Питера, и разговор он начнет словами: «Петти, все это… все последние месяцы… все это безумная ошибка. Я возвращаюсь».

Мой ответ будет: «Я рада».

Я расскажу Питеру про ночь, когда ко мне в гости пришел смешной колумнист из одного таблоида и принялся ваять на моей пишущей машинке свои тексты, и так продолжалось, пока Люсия не забрала меня, полусонную, к себе. У колумниста сделался такой разочарованный вид!

Еще расскажу о нашем с Люсией уговоре, что, если я иду куда-нибудь без нее, к трем часам ночи должна обязательно появиться в ресторане «Чайлдс», где мы как бы случайно с ней встретимся и вместе вернемся домой. Мы так условились после того, как она объяснила мне, что я еще недостаточно пришла в себя и одну меня отпускать нельзя. Питера это позабавит, а кроме того, он поймет, насколько я без него похожа на лунатика.

Тем временем дни пролетали, вечера пролетали, и я отправлялась на свою кушетку, которая при необходимости раскладывалась на двоих, вот только необходимость не возникала. (Кстати, и у Люсии, за отсутствием любовника, тоже. С чего, интересно, ей было расхваливать такие кушетки?) Спала я крепко.

Сегодня, однако, я проснулась в ночи от сиротливого ощущения, что на плече моем не лежит голова Питера. Накатила тоска. Я подумала: «Если бы только можно было сейчас провести рукой по его шелковистым спутанным волосам… Легонько и нежно, чтобы не разбудить…»

Нет, лучше вниз, к Люсии. Там, на маленьком диванчике, мне опять удалось уснуть. Утром она только сказала:

– Привет, дорогая, у меня такое похмелье.

А я ответила:

– Тебе ночью, Люсия, нужно делать гимнастику. Очень помогает от похмелья.

– Ой, не занудствуй, спортивный ты ягненок. Мне стоит только подумать о твоей этой гимнастике, как я уже устаю. Восемь часов уже есть?

* * *

Задержавшись однажды в офисе до половины седьмого, я вызвала такси домой. Люсия меня дожидалась. Нам предстоял ужин с двумя молодыми людьми. К семи нужно было быть готовой, а на переодевание и все прочее, связанное с вечерним выходом, у меня оставалось не больше пятнадцати минут.

Люсии, однако, дома не оказалось. В блокноте у телефона, где мы оставляли друг другу сообщения, я увидела от нее записку:

Твой муж звонил в шесть. Я сказала ему, чтобы перезвонил в семь. Обоих наших мужчин увела с собой. Удачи.

P. S. Держи, дорогая, себя в руках.

P. P. S. Вернусь домой к полуночи. Это на случай, если захочешь ко мне спуститься.

Без двенадцати семь. Я скинула на ступеньки лестницы шляпку, перчатки, сумочку, свертки (две пары шифоновых чулок оттенка под названием «экстаз» и сетчатое бандо из Парижа). Села рядышком с ними. Колени мои до того дрожали, что стукались друг о друга. Это меня позабавило. Достав из сумочки сигареты и спички, я закурила и дала волю своим надеждам, которые немедленно воспарили и расцвели.

(Он возвращается. С Хильдой покончено, и Джудит стала ему невыносима. Он возвращается. Что же мне делать теперь с квартирой? Эта не подойдет. Срочно подыскивать новую. Согласится ли Пит, если мы поселимся на Бруклин-Хайтс или где-то еще подешевле? Тогда сможем довольно быстро поднакопить денег и годика через два завести ребенка. Вот ведь всегда знала: главное, не верить, что разрыв окончательный, и тогда он окончательным не окажется. Теперь побольше такта. Не надо его особо расспрашивать, как там и с кем он жил. Это была лишь экскурсия, Люсия мне объяснила, что после таких коротеньких виражей мужчины, вернувшись назад, становятся даже лучше прежнего. Я должна помнить об этом. Вопрос: про доктора рассказать ему или нет? Нет, решительно нет. Я просто тогда была не в себе, иначе такого бы не случилось.)

Звонок телефона.

– Питер, дорогой!

– Да, это я, Пет. Если свободна, может, поужинаем? Ну и развод обсудим.

Я на минуту оказалась не в силах ничего ответить. (Как глупо с моей стороны. Неужели и впрямь ждала, что он сразу объявит о своем возвращении? Это бы выглядело с его стороны непоследовательно, а мужчины очень болезненно относятся к таким