Системный рыбак 19 - Сергей Шиленко

прохода и понёс к мойке. Вскоре рядом легла стопка блюд.

— Я думала, ты для разговора с Матерью всё это придумал, — сказала Лира. — Про помощницу.

— А теперь?

— А теперь думаю, что ты очень не любишь мыть посуду.

— Начинаешь разбираться в начальстве.

Лира забрала у меня вымытое блюдо и поставила сушиться. За столом Шарг опять объяснял учётчику, куда мы пробьём проход, когда вернём вложенное.

До опыта с белой вспышкой в очаге я так и не добрался. После закрытия едва хватало сил дойти до кладовки. Обещание Вульфраму помнил: теперь, когда Лира взяла зал на себя, нужно было выкроить время и для проверки.

Через три дня после передачи контракта я застал Лиру перед открытием за рассадкой. У двери уже ждали первые гости, хотя угли в жаровнях ещё не разгорелись. Она спрашивала, кто с кем пришёл, и распределяла места, пока Шарг не пускал остальных внутрь.

— Этих двоих к стене? — уточнила она у меня. — Никому не помешают.

— Тебе виднее. Рассаживай.

На следующий вечер спрашивать уже не стала. К шестому вечеру с представлениями я уже мог спокойно заканчивать разделку, пока зал заполнялся. Учётчик каждый раз подолгу сверял новые записи со вчерашними; теперь его удивляло, что выручка опять выросла. Теперь начинали ещё засветло и закрывались глубокой ночью. За тот вечер столы накрывали пять раз; только последняя очередь заняла не все места. Получили двести сорок пять пластинок, из них сорок четыре с небольшим — моя доля до расчёта с Лирой. Рабом на дворе я стоил бы пластинку в день. Я забирал свою долю, а учётчик оставался искать, не внёс ли кого дважды.

Лира перед открытием сверяла у него свою строку. Долг уменьшился примерно до двухсот восьмидесяти девяти пластинок.

Вечерами у третьего подъёмника стало тесно даже после закрытия лотков. У гончара сперва купили все миски, подходящие для соуса, затем начали спрашивать жаровни. Сосед по утрам поджидал меня с вопросом, какие горшки ещё понадобятся. Заботливый. За плошки теперь наверняка не уступил бы.

На седьмой вечер с представлениями я принёс заготовки, а Лира встретила меня с дощечкой заказов.

— Двое с верхнего кольца просили твоё мясо. Сказали, у начальника шахты только о нём и разговоров.

— Будет им мясо.

— Ещё спрашивали, правда ли ты готовишь с закрытыми глазами.

— Только если сплю.

Я разобрал корзины. Угли уже подёрнулись пеплом; первые куски зашипели, едва легли на решётку. У дверей Шарг объяснял прибывшим, как разглядел во мне талант.

— Немой пришёл, оборванный. Другой бы выгнал, а я сразу к делу приставил. Теперь вот… — он обвёл лапой зал. — А девок я у Матери взял. Восемь лет туда ходил, соображаете? Дела так и делаются.

— Шарг, проход освободи, — попросила Лира.

Управляющий закончил речь уже снаружи. Я снял мясо для гостей с верхнего кольца и дал ему полежать, чтобы сок не вытек при нарезке. От огневика в котелке шёл копчёный запах. Лира поставила рядом подогретые блюда, и я разложил на них ломтики с корочкой по краям. На каждом блюде оставил место для соуса: пусть сперва попробуют само мясо.

Из зала донеслось знакомое требование показать стражника. Девушка на площадке отозвалась его голосом:

— Опять вы? Я ж вас вчера не пустил!

Торговцы загрохотали по столу. Рудничный завсегдатай без подсказки перевернул свою порцию, пока соседи смотрели представление. Оказывается, чему-то у меня всё-таки учатся.

Лира повела к столу у двери Красного, от которого ещё с порога потянуло выпивкой. Тот попытался придержать её за локоть, но ухватил пустоту: Лира уже отодвинула для него стул.

— Садись здесь. Всё увидишь.

— У двери дует.

Шарг вошёл и прикрыл створку за спиной.

— Больше не дует, — заверила Лира.

Гость посмотрел на управляющего и сел. Лапы положил рядом с миской.

Юнцу, пришедшему следом, досталось место у самой площадки. Он уселся на край стула и, не отрывая глаз от девушки, нащупал щипцы лишь с третьей попытки. Лира помогла ему положить мясо на решётку.

Девушки менялись у площадки. Та, что закончила танец, ушла от гостей и устроилась на табурете за стойкой, обмахивая шею краем накидки. Лира присоединилась к ней, пока другая девушка разносила заказы. Я разложил по двум мискам поджаренные кусочки от своего ужина и подвинул миски девушкам.

— Это нам?

— Если успеете раньше Шарга.

Вторая девушка сразу взяла миску. Лира обмакнула мясо в соус и отправила в рот.

— А гостям что осталось?

— Лучшее. Вам достались поварские обрезки.

— Тогда обрезай ещё.

Я принялся за новую порцию, а Лира тем временем стащила второй кусочек. В зале спорили про номер, у меня за спиной девушки делили ужин. Жаровня грела сквозь передник; на решётке хватало места для заказов, на полке стояли чистые блюда. Можно было спокойно довести мясо до корочки.

Гости с верхнего кольца попросили ещё соуса. Помощница забрала полную чашечку, по пути убрав пустые миски у двери. Я отрезал себе последний поджаренный кусок и съел прямо над доской.

Успел.

За порогом перестали спорить. Разом, будто очередь срезали ножом.

Створка распахнулась без стука. Шарг, всю неделю загораживавший проход брюхом, отшатнулся к стене и так и остался стоять, прижавшись лопатками к камню.

Следом в зал вошло давление.

Не удар, как от гостя с кольцом в ноздре. Тяжесть легла на зал ровно и вся сразу, будто над карьером опустили крышку. Пламя в плошках присело к фитилям, угли под решётками потускнели. Девушка на площадке оборвала рявканье стражника на полуслове. Барабан у стены глухо стукнул в последний раз и затих.

Гости вставали. Никто не командовал, они поднимались сами. Торговец у стены так и встал с куском на щипцах. Рудничный завсегдатай опустил голову ниже, чем перед начальником шахты. Гончар попытался подняться, зацепился коленом за стол и замер полусогнутым.

В проём, пригнувшись под притолокой, шагнул Красный. Выпрямился и оказался на голову выше Шарга. От виска по щеке тянулась полоса вплавленного в кожу металла, тусклая, как старый шов на котле. Плащ из тёмной шкуры, на поясе ни пластинки, ни кошеля. Такому платить не приходится.

За ним вошли четверо вооружённых демонов. Один без слова занял место Шарга у двери, двое разошлись вдоль стен. Шарг согнулся в поклоне так, что брюхо легло на колени.

Я стоял у жаровни с ножом в