Правда, всегда - Нора Томас

Моя ладонь мягко скользит по ее щеке, пока я улыбаюсь ей сверху вниз, не отводя взгляда.

— Я напишу тебе, как только доберусь домой, малышка. Запри за собой дверь, ладно?

— Ладно. Ты правда мне напишешь?

Ее улыбка почти такая же нежная, как и мой жест. Я задерживаюсь еще на мгновение, чтобы запомнить каждую черту ее лица, и только после этого убираю руку, позволяя ей опуститься обратно на подушечки стоп.

— Я напишу. — Я киваю. — Спокойной ночи, Лелони.

— Спокойной ночи, МакКуиллиан.

Она дарит мне легкую улыбку, а потом поворачивается к брату, отрывая меня от ее ангельского лица.

— Ты раздражаешь. Мне не нужен телохранитель, и я прекрасно могу дойти до двери сама, Джейкоб. — Она тычет пальцем ему в грудь.

Он заводит ее внутрь, а потом, уже из-за закрывающейся двери, нарочно громко бросает, чтобы я точно услышал:

— Ну да, я тоже думал, что ты сможешь дойти домой без того, чтобы подобрать по дороге мусор… а нет, вот мы и здесь.

Честно? Пошел он нахуй. Такой сраной сучкой он еще никогда не был.

Джейкоб до сих пор так злится на Деклана, что, по сути, отрекся от всех нас. Это полнейшая херня, потому что они с Декланом были неразлучны почти всю жизнь. Но одна женщина все разрушила, и теперь оба слишком упрямые, чтобы сделать первый шаг.

Достав телефон, я открываю переписку с Кираном.

Ки: Чувак, ты где?

Мак: Позже буду дома. Все норм. Не жди.

Ки: Понял. Везу жену домой.

Убирая телефон обратно в карман, я разворачиваюсь и направляюсь в сторону Z13. Мне нужно выпить. Или раз десять выпить. Мне нужно хоть как-то замедлить эту неуправляемую карусель в голове, пока я перебираю все возможные варианты, что может быть с Ли. Она сказала, что волноваться не о чем, что с ней все в порядке. Но при этом она точно не из тех, кто признается, даже если все действительно плохо. Все это слишком. Слишком тяжело. Мне нужен этот ожог в горле, чтобы хоть немного приглушить мысли.

Глава 12

Ли

Я уже третий час лежу на диване и жду, когда Мак мне хоть что-нибудь напишет. Джейкоб уехал в бар, чтобы разобраться с каким-то происшествием. Он рассказывал, что именно случилось, но я не слушала. Анни застряла в жуткой пробке на трассе, развернулась и теперь приедет только завтра. Хотя, честно говоря, я все равно хочу побыть одна. И вообще, какого черта я творю? Жду, пока Мак Бирн соизволит мне написать? Вот так теперь выглядит моя жизнь?

Когда мы с Маком были маленькими, то делали все вместе. Мы были лучшими друзьями, неразлучными. Наши мамы называли нас «напарниками по жизни». Все вокруг твердили, что мальчики и девочки не могут быть просто друзьями. Конечно не могут, когда тебе от пяти до семи, противоположный пол считается носителем заразы. Но нам было плевать. Мальчик с длинными для ребенка волосами и красивыми глазами, родившийся в один день со мной, был тем, с кем мне хотелось делать абсолютно все.

Все изменилось, когда меня похитили. За следующие пять лет я изменилась до неузнаваемости. А как могло быть иначе, если моя жизнь была хуже любого кошмара, о котором другие даже боятся подумать? Меня впервые изнасиловали в тот же день, когда меня забрали. С меня сняли все — одежду, достоинство, невинность, черт возьми, даже имя. Я оказалась слишком крепким орешком, так что вскоре после похищения они позвали подмогу, чтобы сломать меня еще сильнее Для меня подбирали самых жестоких клиентов. Таких, кто получал удовольствие не только от изнасилований и побоев, но и от психологических игр. И таких, кто вкалывал мне дерьмо, от которого я становилась покорнее.

Большую часть того времени я просто вытеснила из памяти. Психолог говорит, что так мой мозг попытался меня защитить. Я ушла в себя и выживала, так проходила почти вся моя жизнь. Все изменилось в один день, стоило двум крысам из организации моей семьи предать нас, и я из мафиозной принцессы превратилась в узницу секс-торговцев. Эти ублюдки до сих пор работают на Тео. Это одна из главных причин, по которой я никогда к нему не вернусь. А еще, один из их подельников был из семьи Мака. Именно поэтому я никогда не смогу рассказать ему, кто я на самом деле. Даже если он уже догадывается.

Тот подельник больше не работает на людей Бирна. Что с ним стало, я не знаю. Его уже не было к тому моменту, когда моя семья приютила меня. Сначала мои приемные родители даже не понимали, кто я. Все прояснилось только тогда, когда я впервые оказалась у них дома и сорвалась, я просто не выдержала, потому что дом оказался слишком близко к школе, в которую я раньше ходила. Вот тогда то, мы и начали складывать пазл.

Мой папа долгое время работал с Тео Росси, так что, разумеется, он сразу позвонил ему и рассказал о своих подозрениях. О чем они тогда говорили, я не знаю. Этот разговор навсегда останется только между моим папой и Тео. Все, что мне известно, так это то, что мое усыновление оформили меньше чем за сутки, и сам Тео поставил подпись на документах. У них с папой есть договоренность. Мои родители держат меня подальше от того мира, а он меня не трогает. Я знаю, что папа иногда передает ему новости обо мне, и думаю, это тоже часть их сделки.

Мои родители, братья и сестра ни на секунду не усомнились в том, что я должна быть частью их семьи. Будто я всегда принадлежала им. Они все понимали, когда первое время я разговаривала только с мамой и Анни. Папа и старшие братья терпеливо ждали, пока я привыкну к ним, и на это ушел почти год. Джейкобу тогда было восемнадцать, а Дитеру — шестнадцать, и у них хватало терпения и доброты, чтобы справиться с любой моей реакцией. Именно поэтому теперь они такие яростные, такие неистовые в своей защите. Потому что они видели, как изломанная девочка постепенно исцелялась, а потом расцветала в новой семье.

А потом я заболела, и жизнь всей нашей семьи встала с ног на голову. Долго не могли понять, что со мной не так. Наверное, это обратная сторона того, как мозг пытается тебя защитить. Ты забываешь важные вещи, например, что тебя