О лошадях и людях - Кристи Кэшман

стол к мальчикам.

Наблюдать за ними через окно – словно смотреть телевизор с выключенным звуком. Судя по виду, у них полный порядок, все на месте. Как в обычной семье. Темноволосый мальчишка что-то говорит. Отец треплет его волосы. Паренек и Ли-Энн смеются. Когда светловолосый пытается положить себе в тарелку горошек, одна горошина падает с ложки и катится к отцу. Тот отправляет ее в рот, и все дружно хохочут. Я начинаю воображать рекламу нового ситкома «К черту дочку». Или «Все забывают о Риз». Или еще лучше: «Мама умерла, давайте просто заведем новую семью».

Когда я вхожу в дом, все умолкают.

– Как прошел день?

Отец подпускает в голос фальшивой радости. Как будто ему и в самом деле интересно. В последнее время мне кажется, что у него украли мозги. Кого он пытается обдурить, помогая на кухне, нося дурацкие тапочки и отращивая бороду? Мне хочется ссоры. Как говорит мисс Гарленд, люди, которым больно, причиняют боль другим людям. Одна из множества ее противных фразочек.

Я обхожу стол и, едва усевшись, тут же начинаю об этом жалеть. Нужно было сразу уйти в свою комнату. Все по-прежнему молчат, словно я прервала веселье. Наконец папа откашливается.

– Знакомься, это Ли-Энн. А это ее сыновья, Кайл и Коди.

Он накладывает мне в тарелку пюре. Когда он стряхивает хлюпающий комок с ложки, буррито, съеденный мной за завтраком, просится наружу. Мальчишки что-то буркают в мою сторону. Я смотрю вбок. Мне нет до них дела. Потом Ли-Энн протягивает мне миску с салатом наманикюренными пальчиками. Мама никогда не делала маникюр. Даже когда была подружкой невесты на свадьбе у своей двоюродной сестры. Ли-Энн ведет себя так, словно не замечает черной каймы у меня под ногтями, царапин и мозолей на пальцах.

– Я не хочу есть, – произношу я почти шепотом и соскальзываю с твердого холодного стула, даже не потрудившись задвинуть его на место.

Не успеваю я развернуться к лестнице, как Ли-Энн начинает говорить:

– У меня иногда бывает, что после очень долгого дня я даже не осознаю, что голодна, пока не начинаю есть. И только тогда понимаю, насколько проголодалась.

– Да. Верно, Ли-Энн. Может, съешь пару кусочков, Риз? – Отец кивает, словно Ли-Энн только что изрекла вселенскую мудрость.

– Твой папа говорил нам, что ты много времени проводишь на конюшне. Это чудесно. Верно, Коди и Кайл? – Глядя на сыновей, она подозрительно широко улыбается.

– Да, очень круто, – соглашается Коди.

– Класс, – поддакивает Кайл.

Ли-Энн по-прежнему улыбается. Свесив одну руку через спинку стула, она начинает быстро покачивать ногой, закинутой на другую ногу.

– Еще он говорил, что ты просто без ума от лошадей. Но ведь это нормально для девочки, верно? Лошади очень красивые.

– Пожалуйста, хватит болтать. – Слова вырываются сами собой.

За столом все переглядываются с таким видом, будто кто-то наделал в штаны.

– Что? – удивляется отец.

– Ох… – вырывается у Ли-Энн.

– Опаньки! – ухмыляется Коди.

– Жесть! – фыркает Кайл. – Маму только что послали.

– Прошу прощения. Просто я очень устала, поздно обедала и хочу уйти к себе.

Я поднимаюсь по лестнице, оставив их с курицей, жидким пюре и глупыми лицами. Не успеваю я закрыть дверь спальни, как беседа возобновляется. Смех. Замечания кого-то из мальчиков. Общая болтовня.

– Можно мне еще курицы?

– Кто сегодня будет смотреть игру?

– Девочки-подростки. Что уж тут поделаешь.

Мне хочется отгородиться от этих звуков, запахов, этой дурацкой веселой чуши. Я закрываю глаза. Тут кто-то тихо стучит в мою дверь.

– Риз?

Мое имя всегда звучит мягче, когда отец немного выпьет.

– Что?! – кричу я.

Умеет же он выбрать время!

– Можно войти?

– Нет.

– Давай просто…

– Я сплю.

– По голосу не похоже.

– Уф…

С кряхтением я топаю к двери и открываю ее. Отец стоит, опираясь рукой о косяк.

– Что?

– Ты не спустишься к нам?

– Чтобы стать частью семьи быстрого приготовления? Нет, спасибо.

– Это не семья быстрого приготовления, что бы ты ни имела в виду.

Отец входит в комнату. Я делаю вид, что пытаюсь что-то найти.

– Я говорил тебе о Ли-Энн. И не один раз. Я говорил, что у меня с ней все серьезно. Что я хочу вас познакомить. Так получается, что у нее двое милых парнишек, а у меня… ты.

Знаю, отец вовсе не хотел меня обидеть, но не собираюсь спускать это дело на тормозах.

– Верно. А у тебя я. Сумасшедшая дочь, у которой нет друзей и которая целыми днями вкалывает на конюшне и воняет навозом.

Наверняка сейчас взбесится и заявит, что я додумываю за него.

– Риз… – произносит отец, и вдруг щеки у него раздуваются, словно он сдерживает смешок.

К такой реакции я не готова.

– Ты чего смеешься? – Я исподлобья смотрю на него, сжимая в руке рожок для обуви, будто как раз его и искала.

– Ничего. Просто ты говоришь таким тоном… А я… немного выпил, понимаешь, вроде как перенервничал из-за вашего грядущего знакомства…

Не знаю, что и сказать. Я привыкла к старому сценарию: отец отпускает дурацкое замечание, я бешусь и говорю какую-нибудь резкость в ответ, а потом уже бесится он и уверяет, что у меня проблемы. Однако на ум не приходит никакая резкость при виде хихикающего и совершенно не злого отца.

– Тебе не угодишь, Риз. – Язык у отца слегка заплетается. – То есть сначала тебе не нравилось, что я встречался… с парочкой разных женщин…

– Парочкой? Сколько их было? Семьдесят восемь? Девяносто две? – Мой голос разносится по всему дому.

Отец прикладывает палец к губам, оглядывается и прикрывает за собой дверь.

– Тише! Теперь у меня есть Ли-Энн. Единственная, кто мне по-настоящему нравится. В смысле, по-моему, мы с ней могли бы неплохо уживаться… то есть… весело путешествовать, водить подводы…

– Водить подводы? – Похоже, он имел в виду «ходить в походы».

– Брось, Риз. Может, спустишься? Поиграешь во что-нибудь с ребятами.

Язык у отца заплетается еще сильнее, глаза блуждают, что на самом деле даже приносит облегчение после его напряженного взгляда, вызывавшего у меня чувство вины.

– Ладно.

– Отлично! – Он хлопает в ладоши, и я плетусь за ним в гостиную, где играют в глупейшую из глупых игр: в шарады.

Ли-Энн сидит на диване.

– Риз, я рада, что ты тоже подключишься. Никак не могу разгадать. Не знаешь, что показывает Коди? Тема – фильмы.

Коди явно изображает жокея на лошади, а значит, фильм или «Фаворит», или «Чемпион», и разыграна сценка исключительно для меня. Ну что за позорище! Достаточно уже того, что они решили развлечь меня – в моем же доме! – игрой, которая подойдет разве что десятилетке. Но есть и еще кое-что.

Конечно, мальчишки изображают вдохновенную игру, а их мамаша – сама любезность. Но не издеваются ли они надо мной? Братья переглядываются, Коди вскидывает брови, Кайл ухмыляется. Ли-Энн ничего этого не замечает. Кажется, она просто радуется тому, что удалось всех вовлечь в веселую игру. Поэтому я плюхаюсь на стул. Пока Коди колотит воображаемую лошадь воображаемым хлыстом – что больше напоминает попытки трахнуть воображаемую подругу, – я выдвигаю предположения:

– «Красавица и чудовище»?

– Нет. – Коди мотает головой,