Слева Направо и Справа Налево - Дженнифер Линн Барнс

уже открыла рот, как вдруг Гарри отступил назад и с шумом втянул в себя воздух. Как будто я достала нож и полоснула им по его коже.

Перемена в его настроении была такой разительной и внезапной, что мне поневоле тут же вспомнилась его реакция на металлический жетон.

– Я передумал, – прохрипел он, – не надо ничего мне рассказывать.

Боже, ведь он сам открыл этот ящик Пандоры! Залез ко мне в душу. Он припер меня к стенке, так пусть теперь отвечает за последствия, черт его дери.

– Тебя зовут…

– Пожалуйста.

Это было неожиданно.

В этот раз из нас двоих именно он отвел глаза.

– Знаешь, Анна Слева Направо и Справа Налево, пусть я лучше останусь для тебя Гарри.

Глава 27

Три дня мы не разговаривали друг с другом. На четвертый день я поняла, что он почти ничего не ест. Я столько сил приложила, возвращая этого ублюдка к жизни, не для того, чтобы сейчас наблюдать, как он слабеет.

Я поставила тарелку с едой на матрас рядом с ним и стала ждать.

Он поднял на меня глаза.

– Я прочитал много сказок и знаю, что лучше не брать еду у волшебных существ.

Ох, опять эти его сказки!

– Если ты все съешь, я сыграю с тобой в игру, – объявила я. – Игра на твой выбор, в разумных пределах, конечно.

– А говорила, что не бескорыстная, – Гарри взял пластиковую вилку, которую я ему дала, и покрутил ее в пальцах, – что у тебя нет магии. Что ты не луч немеркнущего света.

– Заткнись и ешь.

– Последние несколько дней показали, что я могу делать что-то одно.

Возможно, это было самое искреннее его признание за все время. Он мог замкнуться в себе и даже потерять аппетит, а мог открыться всему и сразу.

– Ешь, – настойчиво повторила я. – Иначе мы никогда не доберемся до маяка.

До маяка, а потом еще дальше, и дальше, и дальше. И он, наконец, сможет уйти.

Гарри начал есть.

– «Виселица», – вдруг сказал он.

– «Виселица»?

– Игра, в которую мы будем играть. Но чтобы было интереснее, заключим пари. Что-то подсказывает мне, что мои родственники – кто бы они ни были – товарищи азартные, и чем рискованнее ставки, тем лучше.

Я могла бы прямо сейчас рассказать ему о его семье, но он не хотел ничего знать.

Его мозг не позволял ему вспомнить.

– И что за пари?

– Я предлагаю следующее… – Он неторопливо прожевал еду. – У тебя три дня и неограниченное количество попыток отгадать мое слово. Фигурку повешенного я рисовать не буду, а вот пририсовывать к твоей голове по волоску за каждую ошибку очень даже можно. Если на третий день ты не отгадаешь слово, то расскажешь мне все про злую королеву.

Про мою мать.

Должно быть, по выражению моего лица стало понятно, что я не соглашусь на такие условия, потому что Гарри тут же предложил мне второй вариант.

– Или про свою потерю.

– Потерю?

– Про того, по кому ты скорбишь. Кого ты так отчаянно любила, – он снова перехватил мой взгляд. – Такие глаза бывают только у тех, кто кого-то потерял, Анна Слева Направо и Справа Налево.

Какие «такие»? Ничем не примечательные светло-карие глаза, которыми я настороженно смотрела на мир.

– А что получу я, если выиграю?

– Если? Я, конечно, восхищаюсь твоей уверенностью в себе, но ты зря надеешься.

– Вообще-то я разгадала все твои головоломки, – парировала я. А еще развернула все его бумажные фигурки, не порвав ни одного листа. Он бросал мне вызов, я его принимала и еще пока ни разу не проиграла.

– Что ты хочешь за свою победу, моя лгунья?

Я хочу… Я так и не могла заставить себя закончить эту фразу. Не сказала даже: «Я хочу, чтобы ты сам дошел до маяка, прямо сейчас».

– Не знаю.

– Принеси мне то, не знаю что? – Гарри вопросительно вскинул брови. – И снова все как в сказке, Анна Слева Направо и Справа Налево.

– Боишься? – поддразнила я его. Я предпочитала этого Гарри, а не того, кем он был последние несколько дней.

– Я в ужасе, – с улыбкой ответил он. – Но я согласен.

Глава 28

У нас по-прежнему не было бумаги, поэтому Гарри нарисовал свою головоломку на салфетке.

Я посмотрела на пятнадцать черточек.

– Это точно одно слово?

– Ну да.

Я, прищурившись, уставилась на него. В том, что он дал мне неограниченное количество попыток, чувствовался подвох. В английском алфавите всего двадцать шесть букв.

– Буква «E».

Гарри достал еще одну салфетку. Я думала, что он нарисует виселицу, но увидела только овал.

– Буква «A».

Внутри овала появилась изогнутая линия – видимо, там будет мой глаз.

Кое-кто в этой комнате чувствовал себя чересчур уверенным, и это точно была не я. По-прежнему недоверчиво глядя на Гарри, я перечислила остальные гласные, включая букву «Y».

Глаз на салфетке начал приобретать законченные очертания – оказалось, что Гарри неплохо рисует. И его рисунок ничем не походил на схематичное изображение человечка. Это был настоящий эскиз будущего портрета. Я сразу же вспомнила о том, как за каждую ошибку он собирался пририсовывать к моей голове по волоску.

– Не бывает слов без единой гласной.

Гарри пожал плечами.

– Я и не говорил, что мое слово будет состоять из букв.

– Тогда что ты… – я запнулась на полуслове. – Числа. Мы будем играть в «Виселицу» с шифрами?

– Похоже, что в нашей семье любят не только заключать пари, но и обходить правила игры. – Гарри покрутил в пальцах ручку. – В свою защиту хочу напомнить, что у тебя столько же попыток, сколько волос на твоей голове, звезд в небе и всех мыслимых способов стереть с моего классического красивого лица это самодовольное выражение.

– Не такой уж ты и красивый, – мрачно процедила я.

Он улыбнулся.

– Ты знала, что по-итальянски «лгунья» будет bugiarda?

Перебрав числа от единицы до двадцати шести, я поняла, что с этим шифром придется еще повозиться. Только четыре попытки не превратились в штрихи на его эскизе: 5, 3, 7 и 2. Каждое число использовалось лишь один раз, над остальными черточками по-прежнему было пусто.

– Чисто теоретически… – я сверлила взглядом Гарри. – Какой диапазон чисел в твоем шифре?

– Чисто теоретически? От двух до трехсот десяти.

Трехсот десяти? Это должно было что-то да значить.

– Еще одна попытка? – Гарри продолжал дразнить меня, а я пыталась не думать, во что превратится его эскиз, когда я переберу все оставшиеся цифры.

Я