Красный священник - Е. Юань

«Я банально не в силах дать никаких конкретных советов. Мой взор не способен раскусить ни семерку божеств, ни истинную, подлинную личину тех еретических богов. Вполне вероятно, это как-то завязано на те самые сокрытые куски второй „Скрижали Богохульства“, что прячет та древняя ложа. Какая досада, я лишь смутно догадываюсь о существовании этих утаенных фрагментов, но выудить железобетонные подтверждения мне так и не удалось».

— Именно в этой записи великий император со всей серьезностью, слезно заклинал своих возможных «соратников» беречься луны.

Сон с оглушительным треском разлетелся вдребезги. Клейн мгновенно вынырнул из небытия, и в его глазах явственно плескался неподдельный, леденящий ужас.

Юноша кристально ясно помнил: Рассел еще давным-давно, за целую вечность до этого, уже выбил железобетонные доказательства того, что вторая «Скрижаль Богохульства» таит в себе скрытые части:

'Девятнадцатое июля. Ночь Кровавой луны.

Откровения мистера «Дверь» помогли мне окончательно утвердиться в одном железобетонном факте. Та самая вторая Скрижаль Богохульства, что я имел честь лицезреть в недрах древней, сокрытой во мраке ложи — отнюдь не полная!'

Какого дьявола… Великий император напрочь запамятовал об этом? Вздор, как, во имя всех богов, можно выкинуть из головы столь колоссальную тайну? На первый взгляд он казался лишь слегка радикальным и впавшим в крайности, но рассудок его вроде не давал фатальных трещин… Так с какой же стати стряслась подобная дичь? Клейн, не в силах сдержать эмоции, беззвучно, судорожно забормотал. Его душу внезапно затопило невыразимо жуткое, пугающее предчувствие:

Тот Рассел Густав, что накропал последнюю страницу дневника… или, вернее сказать, тот, кто вывел ту самую фразу… казался совершенно, абсолютно другим человеком!

Глава 1105

Ключевой дневник

Над неподвижной, не колышущейся серо-белой мглой Клейн безмолвно восседал во главе изъеденного патиной длинного стола, подобно каменному изваянию, просуществовавшему здесь сотни, а то и тысячи лет.

Его недавнее открытие внушало ему первобытный, глубинный ужас. Он физически ощутил, как от затылка по всему телу прокатилась леденящая волна, вызывая едва уловимую, но самую настоящую дрожь.

Это было сродни тому, как если бы на его глазах близкий друг в мгновение ока стал совершенно чужим, чье поведение настолько исказилось, будто его подменили.

Разумеется, можно было подобрать и куда более кристально ясное, наглядное сравнение: представьте, что Леонард Митчелл, заявившись к Клейну, дабы перетереть за Паллеса Сороастра, вдруг ни с того ни с сего выуживает монокль и цепляет его на глаз.

«Неужто великий император, ступив на Алую луну, подхватил незримую скверну, о которой сам ни сном ни духом не ведал? И в повседневной жизни он казался абсолютно нормальным, а эта гниль исподволь просачивалась наружу лишь в те моменты, когда он, изливая душу в дневнике, копался в прошлом и вел диалог с самим собой? Или же это виртуозный гипноз Адама? Вот только на тот момент Рассел уже железобетонно вскарабкался на первую Последовательность…» — Клейн невольно опустил взгляд, сурово сканируя собственное тело. Юноша на чистых инстинктах вообразил, будто и в его нутре таится некая совершенно неведомая, непостижимая тварь, которую и человеком-то назвать язык не повернется.

«От этой мысли веет поистине первобытным ужасом…» — Клейн медленно, с шумом выдохнул, титаническим усилием воли заставив себя вновь сфокусироваться на страницах дневника великого Рассела.

Вскоре его цепкий взор выхватил еще один фрагмент, заслуживающий дотошного изучения:

'Двадцать восьмого июля. Вновь посетил сходку той самой, древнейшей и глубоко законспирированной ложи.

Из праздной болтовни резидентов я уловил одну весьма занятную деталь:

А не потому ли, что я слишком уж резво скачу по Последовательностям, мой жизненный багаж так скуп, что я и слыхом не слыхивал о целой прорве вещей?

Взять хотя бы ту самую скверну, что берет исток из космоса и из-под земли. Да я только сегодня вообще узнал о ее существовании!

Хе-хе, одному богу известно, сколько среди них тех, кого надлежит величать на «Он» с большой буквы. За вычетом жалкой горстки, львиная доля участников на дух не переносит светить своим истинным рангом.

Улучив момент, пока остальные были заняты трепом, я вполголоса закинул удочку сидевшему по соседству старине Гермесу, отчаянно уповая выудить побольше откровений об этой подземной и космической порче.

Гермес осадил меня, заявив, что подобный багаж тайн моему нынешнему эшелону не по зубам. Само знание об этих материях неминуемо сулило мне фатальное заражение!

Неужто всё настолько жутко? И что же это, во имя всех богов, может быть? Мое любопытство взлетело до небес.

Впрочем, чуть погодя старик всё же шепнул мне: на подземную скверну можно смело забить, ибо под неумолимым гнетом времени она чахнет сама собой. В седую древность, в эпоху, когда древние боги еще вовсю коптили небо, некоторые мастодонты вознамерились выжечь эту занозу с корнем. Вот только их благие потуги лишь подлили масла в огонь, обернувшись колоссальной кровавой баней. С тех самых пор они благоразумно умыли руки, предпочтя наглухо запечатать угрозу и выставить надзирателей.

С того дня, пускай изредка и случались форс-мажоры, обстановка в целом устаканилась. А нынче, даже если эти руины лишились и печатей, и стражи, покуда туда никто не сует нос и не пытается бурить до самого дна, осквернения можно не бояться.

Этот расклад застал меня врасплох. Выходит, мне, как главному герою своей эпохи, разрубать этот гордиев узел совершенно ни к чему.

Следом старина Гермес перевел стрелки на космос. Он выдал, что тамошняя обстановка на мириады порядков запутаннее, интригующее и смертоноснее, нежели я грешным делом воображал. По Его словам, даже ангелы второй или первой Последовательности барахтаются в неведении, располагая лишь туманными, общими представлениями о звездных высях. Им невдомек, что помимо первобытной угрозы, там таится целая прорва всякой диковинной чертовщины. И не води Он сам в свое время тесное знакомство с некой сущностью, что виртуозно бороздила космические просторы и щедро делилась откровениями, Он бы и сам не смог выдать мне подобных тайн.

Сгорая от любопытства, но не питая особых надежд, я всё же поинтересовался, что это за мастодонт, способный играючи странствовать меж звезд.

Старина Гермес не стал играть в прятки и выложил как на духу: мистер «Дверь», Бетель Авраам.

«Мистер Дверь»… Напустив на себя вид абсолютного профана, я с вальяжной небрежностью закинул удочку насчет ранга этого господина.

Гермес виртуозно ушел от прямого ответа, обмолвившись лишь, что в Четвертую Эпоху даже ангелов и полубогов в кулуарах называли по именам. Теми же, кого все поголовно величали исключительно по титулам, были лишь «Богиня Вечной Ночи», «Повелитель