Красный священник - Е. Юань

Клейн едва не сорвался. Юноше до смерти хотелось тут же обрушить на ее голову сокрушительный «Шторм молний», выжегши проблему с корнем еще до того, как она пустит ростки. Однако он титаническим усилием воли усмирил этот порыв. Увы, у него банально не было железобетонной гарантии, что одним ударом удастся стереть в порошок этого «Пастыря». Тот злой дух, которого Ловия «выпасала», сам по себе обладал статусом третьей Последовательности. И пусть он давно испустил дух, его нынешняя боевая мощь по-прежнему барахталась на уровне четвертой ступени. Выстоять пару-тройку мгновений под градом «Шторма молний» — атаки, пускай и колоссальной, но всё же не дотягивающей до подлинного ангельского калибра — для этой бестии не составило бы труда.

А уж если «Шут» не сможет играючи, легким мановением руки пустить Ловию в расход, то в пронзительных глазах «Охотника на Демонов» Колина это неминуемо будет расценено как проявление слабости.

Ко всему прочему, Клейн нутром чуял: сам Колин Илиад только рад тому, что старейшина-«Пастырь» Ловия возносит мольбы «Истинному Творцу». Старец явно вознамерился пустить эту угрозу в ход как противовес, дабы выстроить некий шаткий баланс сил против самого господина «Шута».

Подобные игры перед ликом истинных божеств граничили с вопиющим святотатством и могли в два счета взбесить этих заоблачных сущностей. Вот только у Колина Илиада попросту не было иного выхода. Доверять на слово ни «Шуту», ни «Истинному Творцу» он не желал, да и не имел права. Ему оставалось лишь рвать жилы, поддерживая этот хрупкий статус-кво и виртуозно балансируя на самом краю пропасти.

Лишь при таком раскладе Город Серебра мог надеяться избежать внезапного, тотального уничтожения — участи тех бесчисленных городов-государств, что уже давно сгнили в непроглядной тьме, наглухо погребенные под вековой пылью истории.

«Какая досада… Окажись сейчас „Неомраченный крест“ в моих руках, я бы зачерпнул всю доступную мне мощь из таинственного измерения над серой мглой и почти стопроцентно сумел бы мгновенно стереть в порошок этого злого духа Серебряного Рыцаря… Как-никак, абсолютное, природное превосходство…» — Клейн беззвучно, с горечью вздохнул, покорно смирившись с текущим развитием событий.

— В конце концов, он и сам до последнего момента не чуял в Джошуа ни малейших аномалий. Лишь когда этот боец Города Серебра в багрово-красных перчатках мертвой хваткой вцепился в собственное горло, сыщик воочию узрел, как его душа наливается свинцовой, гнилостной серостью.

Как и вещала старейшина-«Пастырь», это была «Скверна», проросшая из самых недр его собственного естества. По своей сути этот процесс ничуть не отличался от морального разложения под гнетом алчности или похоти, а потому отследить его извне было архисложно.

«Тот самый пролет лестницы почти наверняка пропитан остаточными эманациями божественной мощи „Скверны“. Эта порча намертво въелась в само окружение, став невидимой и невыразимо смертоносной… Прежние каменные големы, будучи безмозглыми чурбанами без капли духовности, играючи избежали этого проклятия… А если судить по сакральным титулам, то „Истинный Творец“ безраздельно властвует над изначальной Скверной всего сущего. Одного лишь Его всевидящего взора хватило, чтобы подавить эту агрессивную порчу…» — Клейн титаническим усилием воли выровнял душевное равновесие и продолжил неотрывно наблюдать за разворачивающимся спектаклем.

В процессе этого созерцания его мозг невольно зацепился за один занятный вопрос:

А не восседает ли прямо сейчас «Истинный Творец» в Своем собственном божественном царстве, точно так же, как и он сам, с интересом созерцая прямую трансляцию похождений разведывательного отряда Города Серебра?

«…На Земле таких ребят кличут зрителями одного стрима… А если я сейчас закину ребятам парочку „донатов“, раскошелится ли „Истинный Творец“ на более щедрые чаевые?» — подобными абсурдными, полными едкой самоиронии мыслями Клейн отчаянно силился сбить то леденящее напряжение и животную тревогу, что захлестнули его под тяжестью взгляда «Истинного Творца».

Как-никак, это подлинное, истинное божество, и ни Адаму, ни Амону с Ним не сравниться!

Тем временем старейшина-«Пастырь» Ловия уже поднялась на ноги. На месте вырванного с корнем указательного пальца левой руки, извиваясь, стремительно отросла новая плоть.

Она перевела немигающий взгляд на Вождя Колина Илиада и проронила:

— Эта зона очистилась от Скверны.

Это железобетонно означало, что лестничный пролет больше не таит в себе столь фатальной угрозы.

По-хорошему, в подобных ситуациях разведывательный отряд даже не подумал бы возиться с трупом Джошуа. Будь то марш-бросок вперед или тактическое отступление — тратить драгоценное время, задерживаясь в аномально гиблом месте, было смерти подобно: это неминуемо повлекло бы за собой новые жертвы. Впрочем, раз уж старейшина Совета Шести Ловия с абсолютной уверенностью заявила, что угроза миновала, они вполне могли позволить себе крошечную передышку и распорядиться останками.

Деррик вернул Хайму его прямой двуручный меч и подошел к телу Джошуа. Замерев на пару секунд и вперив в убитого тяжелый взгляд, паренек нагнулся, подобрал его багрово-красную перчатку и сноровисто натянул её на свою левую руку.

Юноша кристально ясно помнил, как Джошуа при каждом удобном случае кичился этой паранормальной диковиной, добытой в одной из вылазок. В памяти еще свеж был и тот момент, когда они только-только покидали лагерь в городе Полудня, и товарищ обмолвился: мол, как только эта экспедиция благополучно завершится, ему в принудительном порядке подберут пару для брака, и одному богу известно, кто станет его суженой. А теперь, спустя какой-то жалкий час, этот самый соратник превратился в ледяной, бездыханный труп.

Для жителей Города Серебра подобные трагедии были до одури банальной, повседневной рутиной. Никто не стал заламывать руки, рыдать или биться в истерике. Их души лишь вновь затопило то самое, намертво въевшееся в кровь и кости чувство — глухой, свинцовый сплав из первобытной тоски и скорби.

Они безмолвно созерцали, как Деррик вскинул левую руку, направив раскрытую ладонь прямо на тело Джошуа.

Сноп яростного, ревущего пламени вырвался наружу, безжалостно поглотив того, с кем они еще пару минут назад бились плечом к плечу.

Когда огонь отполыхал, «Охотник на Демонов» Колин сноровисто прибрал к рукам выкристаллизовавшуюся Потустороннюю характеристику, а остальные члены отряда, зачерпнув по горсти пепла, бережно ссыпали прах во внутренние карманы своих одеяний.

В звенящем молчании отряд возобновил спуск. Добравшись до самого подножия монументальной лестницы, они узрели уходящий ввысь дворец, щедро залитый лучами сумерек. А прямо за ним угадывалась сеть коридоров и лестниц, ведущих в иные сектора.

Исполинские врата дворца были распахнуты настежь, вот только нутро зияло кромешной, непроницаемой тьмой, куда не мог пробиться ни единый лучик света.

«Охотник на Демонов» Колин, скрупулезно прощупав обстановку цепким взглядом, сухо бросил:

— В точности как и снаружи.

Его подтекст читался кристально ясно: